Картинки про хасок: D1 85 d0 b0 d1 81 d0 ba d0 b8 картинки, стоковые фото D1 85 d0 b0 d1 81 d0 ba d0 b8

Автор: | 14.11.1981

Содержание

18+ смешных фото, доказывающих, что лучше хаски может быть только… две хаски! | Ололо

Любой владелец хаски подтвердит, что это ленивая собака, с которой скучно проводить время. Она абсолютно лишена энтузиазма, но зато воспитанная и обладает хорошими манерами. Хаски вряд ли можно брать с собой в путешествия, т. к. она быстро мерзнет даже от малейшего ветерка. Но при этом эмоции буквально написаны у нее на морде и хотя бы ради них стоит обзавестись собакой этой породы. Мы собрали для вас 18+ смешных фото хаски, показывающих, почему эти беглецы и непревзойденные артисты прекрасны, несмотря ни на что!

1.Когда двое друзей зависают без тебя

2. Мама притворилась, что бросила мяч собаке, и поймала ее взгляд…

3. Увидел кенгуру в первый раз

4. Смотрите, я кокосик!

5. Он без ума от своей сестрички

6. Мой пес сломался!

7. Этого хаски вырастили коты и теперь он ведет себя как кот

8. Семьи не было дома 3 часа. Когда она вернулась из кино, то обнаружила всего один отпечаток лапы на постели: “Стоп! Мне же нельзя на кровать. Я хороший мальчик!”

9. На Рождество мы завели еще одного щенка хаски. Кажется, не все разделяют нашу радость

10. Извините, ребята, мой пес съел все ваши домашние задания!

11. Только взгляните на эту принцессу!

12. Я нашел палку!

13. Реакция собаки, когда она видит пылесос

14. Сломалась или версия обновилась? Непонятно…

15. Оставил щенка хаски на минуту без присмотра

16. Пес моей подруги бежит посмотреть, кто у дверей

17. Заказал пиццу

18. Испугался песика

19. Эта хаски больше не будет есть пчел

20. Пообещал вчера своей собаке, что я выпущу ее утром поплавать и она не забыла! Придется теперь наполнить бассейн

21. Каждый вечер одна и та же проблема…

22. Хаски волшебные!

А какой породы собаку завели бы себе вы? Поделитесь с нами в комментариях!

Хаски обои — 57 фото

1

Зима собачки хаски


2

Красивые заставки с хаски на рабочий стол компьютера


3

Собака спит


4

Эскимосская хаски


5

Хаски щенок HD


6

Сибирский хаски лежит


7

Красивые хаски


8

Хаски собака


9

Сибирская лайка маламут


10

Хаски в цветах


11

Сибирские хаски гладкошерстные


12

Хаски бегает


13

Хаски маламут щенок


14

Хаски аватар


15

Сибирский хаски


16

Хаски обои


17

Хаски летом


18

Маламут Аляскинский голубоглазый


19

Сибирский хаски


20

Хаски на природе


21

Заставка на рабочий стол хаски


22

Хаски радость


23

Хаски щенки голубоглазые


24

Щенки хаски


25

Лайка лежит


26

Аляскинский маламут


27

Сибирский хаски цветы


28

Сибирская лайка маламут


29

Сибирский хаски


30

Сибирский хаски снежный волк


31

Хаски Камчатка


32

Обои на рабочий стол щенки


33

Сибирский хаски


34

Сибирская лайка маламут


35

Хаски на природе


36

Волкодав порода хаски


37

Сибирский хаски


38

Хаски лето


39

Хаски 4k


40

Волчонок щенок


41

Светлана Писарева фотограф анималист


42

Заставка на рабочий стол хаски


43

Сибирские хаски весной


44

Порода хаски


45

Рабочие Сибирские хаски


46

Щенки хаски обои


47

Собака нюхает воздух


48

Сибирский хаски


49

Хаски серые на рабочий стол


50

Порода собак маламут


51

Шотландская хаски


52

Хаски обои


53

Фон для рабочего стола хаски


54

Милые хаски


55

Хаски в снегу


56

Сибирская хаски Эверест

Сибирские хаски: фото, картинки, описание породы

Сибирского хаски считают северно-ездовой породой собак средних размеров. Эти резвые и подвижные питомцы никогда не смутят своего хозяина. Шерсть легко самоочищается. Отсутствуют: запах и слюнявость. Сейчас очень распространено содержание таких собак в городской квартире.

Общее описание породы Хаски

Сибирский хаски: порода — обладательница крупного костяка, густого шерстного покрова. Гармонично сложенная и привлекательная форма ушей и головы.

Отлично адаптируется к огромной физической нагрузке. С давнего времени использовалась в виде ездовой собаки (перевозка груза и человека на дальние расстояния).

Спортивное телосложение, лёгкая и быстрая походка.

Шерсть следующих окрасов: белого, серо-белого, коричнево-белого, серебристо-белого, мраморного, изабеллового, цвета агути, соболиного, чёрно-топалового, гиболд и чёрного.Характер породы


Очень уравновешены, добродушны, энергичны и жизнерадостны. Все эти качества породы очень подходящи для семей, у которых есть дети. Станут отличным другом для любого ребёнка, не зависимо от возраста.

Несмотря на присущую в характерах некоторую долю независимости, очень быстро дрессируются.

Уход и содержание

Для такой породы крайне необходима физическая нагрузка и продолжительная прогулка (отсутствие поводка).

Если питомец содержится в вольере, необходимо создать все условия, которые будут препятствовать её самовольному освобождению (собаки данной породы преодолевают высокие барьеры, копают отлично землю).

Необходимо правильно ухаживать за самой шерстью собаки. Именно в шерсти таится вся красота этой породы.

Купать необходимо не чаще, чем 1 раза в году!

Хаски не терпят жары.

Питание

Из-за повышенной активности собаки, ей необходимо сбалансированное и калорийное питание.

О дрессировке сибирского хаски

Дрессировать хаски нужно начинать с 3 месячного возраста. Сделать это очень легко, из-за заложенного в них инстинкта послушания. Но, ни в коем случае не давайте волю слабости. Не стоит разрешать щенкам делать то, чего вы никогда не разрешите совершать собаке во взрослом возрасте. Дрессировать вы можете самостоятельно, либо обратиться к опытным кинологам.

Если вы решили приобрести сибирскую хаски, знайте о характерности и своевольности данной породы. Начиная дрессировку самостоятельно — запасайтесь терпением!

Фото, картинки хаски

Последние материалы в этом разделе:

relatedArticles

Красивые картинки хаски (41 картинка)

Хаски — одна из пород ездовых псов, которая была выведена чукчами Сибири приблизительно в 1930-е годы. Эта порода отличается добрым характером и необыкновенной окраской шерсти. В нашей подборке сегодня вас ждут фотографии с красивыми хаски.

Морда хаски

Хаски на поводке

Вы понимаете, зачем нужны мемы?
Мем — это не требующий разъяснений символ, который может принимать форму слов, действий, звуков, рисунков, передающих определенную идею.
Современный маркетинг — это идеи, современный бизнес — конкуренция идей. А самый верный способ передачи этих идей — мемы.
Мем
необычен, придя в рекламу из науки, он может описать, объяснить, показать, упростить и обобщить любую информацию. Единица этой информации будет «жить» в сознании человека.

Хаски лежит на земле

Хаски крупным планом

Хаски лежит

Морда хаски

Хаски сидит на на каменистой поверхности

Три собаки хаски

Собака хаски высунула язык

Белая собачка хаски

Собака хаски на фоне зимнего леса

Собака бежит по траве

Морда собаки хаски

Собака хаски с голубыми глазами

Три собаки на улице

Щенок хаски на поводке

Собака хаски с хозяйкой

Собака хаски лежит на красной скамейке

Собака хаски подмигивает

Собака хаски с ошейником

Хаски со смешным лицом


Что такое мем?
Если говорить просто, то мем — это те самые картинки с подписями, которые вы видите в постах или комментариях в социальных сетях и на имиджбордах. На самом деле, мемами могут быть не только изображения, но и фразы, видео и тому подобный контент, но картинки наиболее распространены.
Распространение мемов очень сильно связано с неким общественным запросом, потому что главная социальная роль мема — это работать таким социальным клеем, работать как некая система опознавания своих.

Навигация по записям

«С нечистой силой можно подружиться» Как группа «Залпом» и Хаски решили поехать в русскую деревню за лешим: Культура: Моя страна: Lenta.ru

Летом 2019 года московская арт-рок-группа «Залпом» и хип-хоп-исполнитель Хаски (а также Юра Катовский из коллектива «Екатерина» и представители агентства mgmt.run) отправились в экспедицию по деревням в Афанасьевском районе Кировской области для изучения коми-пермяцкой культуры, русского быта, традиций, песен, а также суеверий и чертовщины. Одним из подитогов этой поездки стал иммерсивный спектакль «Деревня Московская», который артисты презентовали в сентябре в Москве — в нем под хоровые песни и дьявольские танцы персонажи дословно пересказывали, как на Руси проводили обряды, сватали, женили, провожали, хоронили. Показ, сопровождавшийся лекцией этнографа и композитора Сергея Старостина, выставкой предметов деревенского быта, инсталляцией с видеодневниками музыкантов из поездки, а также убойной рейв-вечеринкой с участием хора, стал одним из самых насыщенных столичных мероприятий месяца и собрал массу зрителей разных возрастов. «Лента.ру» узнала у авторов проекта, как проходила их поездка, какими мистическими историями с ними поделились жители деревень, где искать лешего и почему русский фольклор — это невероятно красиво.

«Лента.ру»: Как родилась идея отправиться в филд-трип за изучением национальных традиций?

Степан Привезенцев (вокалист/бас-гитарист «Залпом»): Мы все вместе ездили на Алтай в 2018 году с концертами и оказались под впечатлением от тех мест. Вернувшись в Москву, мы начали заслушиваться фольклором, изучать, что делал Старостин (Сергей Старостин — известный российский композитор, этнограф, собиратель и исполнитель русского фольклора — прим. «Ленты.ру»), и очень вдохновились его работой по фольклору. У нас как раз с его песни открывается альбом «Лес видит». В процессе работы над альбомом родилась идея поехать, посмотреть, что сейчас происходит с фольклором, что от него осталось.

А почему именно Афанасьевский район Кировской области?

Сережа Аполлонов (вокалист/аккордеонист «Залпом», режиссер спектакля): Дима Хаски познакомил нас с культурологами из общественного движения «Сельсовет» и из творческого объединения «Под облаками». Один из них, Арсений, по образованию не музыкант, он художник-реставратор, но ему интересна музыкальная традиция. Он посоветовал нам конкретную местность, дал контакт девушки, которая оттуда родом и тоже занималась этими исследованиями. Она нас там встретила и очень помогла — рассказала о местах, про локальные традиции, свойственные региону, с кем общаться, как общаться, что спрашивать, что не спрашивать.

Степан: Ученая, с которой мы консультировались, — выпускница Гнесинского училища, а в районном центре Афанасьево живет ее мать, которая занимается сохранением культурных традиций. Они нам много пели, рассказывали про коми-пермяцкие народные песни, знакомили с местной культурой.

Фото: Михаил Окороков

Что это вообще за места — маленькие или большие деревни?

Степан: Мы были в нескольких деревнях, и в каждой по-разному. Афанасьево — районный центр, там даже есть одна или две асфальтированные дороги. Но мы были и в деревне, в которой живут десять или семь человек, четверо из них — бабушки 80+ лет, которые с трудом вспоминали песни, истории и родной язык.

Сережа: Мы общались с человеком, который помогал этим бабушкам по хозяйству, и сам он живет в заброшенной деревне, совсем один. Там что-то сгорело, кто-то уехал. И он каждый день ходил три километра в деревню к этим бабушкам.

Степан: А у него в деревне дом прямо на отшибе, рядом с лесом. Стоит дом, а через метров 50 — лес, чаща. Его зовут Сергун. У него невероятный был голос, такой природный резонатор. Он низкий, широкий, звонкий одновременно! Мы просили его в лес нас отвезти, потому что он сам в целом очень интересный персонаж. Прям леший.

Сколько человек вам удалось опросить?

Степан: Навскидку человек 40, наверное.

Сережа: Сложно сказать. Мы были всего пять дней, но это была довольно интенсивная поездка. Мы не ставили задачу опросить какое-то число человек, нам важнее был добытый материал. А его мы получили очень много, собрали целый аудиовизуальный архив.

Степан: Один день мы общались с целым хором, это человек 10-15, а другой — ходили по домам, общались с одной-двумя женщинами.

Фото: Михаил Окороков

Какая история лично вас впечатлила больше всего?

Михаил Шамков (тромбонист «Залпом»): Одна бабушка, Прасковья Ивановна, рассказала мне историю из детства, произошедшую в начале 40-х: ей тогда было лет девять, она училась в школе, и в то время та деревня, где мы находились, была полностью окружена лесами. В этой деревне не было школы, она небольшая. Каждое утро эта бабушка ходила в школу в соседнюю деревню, которая располагалась в 8-10 километрах, довольно-таки далеко. За полтора часа она и еще две или три девчонки выходили. Весной-осенью нормально еще идти, потому что светает рано, а зимой совсем страшно — чтобы к восьми прийти, выходить надо в полседьмого, темно. И как-то раз ее подружки заболели, не пошли в школу. Прасковья Ивановна их ждала в условленном месте, но поняла, что не дождется, и пошла одна. Тропинка-то знакомая — все та же дорожка через лес. Идет она, идет. Часов у нее, конечно, не было — только туесок, пара тетрадок, да карандаш химический. Идет она и чувствует, что по ощущениям времени уже больше полутора часов прошло. Но не светает. Лес кругом, сугробы. И тут видит — справа, параллельно тропе, огоньки бегут. Раз пробежали — она дальше идет, думает, показалось. Два пробежали, три пробежали.

Она понимает, что это волки — там в те времена довольно много было волков, их только в восьмидесятые начали отстреливать, после нападений на людей

Ей все холоднее и холоднее, она слышит вой уже. А потом раз — и тепло вдруг становится. Она поворачивается и видит — дедушка стоит какой-то, седовласый, с длинной бородой, в какой-то холщовой материи. Стоит, смотрит на нее. «Заблудилась, девочка?» — «Да». — «Ну иди прямо, теперь не заблудишься». Развернул ее, в спину подтолкнул, она побежала, потому что сильно испугалась. Бежала-бежала, раз — к школе вышла. Оказалось, что за час всю дорогу прошла, которая полтора часа обычно тянется. Такая вот история.

Фото: Михаил Окороков

Степан: Была еще одна классная история, в деревне Московской нам ее рассказали, где живет ансамбль «Ниримдор». У них кто-то из бабушек-дедушек ходил в лес еще в детском возрасте. Там был мужчина, который вернулся с войны, пожилой старик. В какой-то момент он ушел в леса, стал отшельником. Местные говорили, что он летал — видели его в лесу, среди деревьев.

Сережа: Он не просто летал — он предсказал очень много. Он говорил, что города будут окутаны в паутину — типа провода. Он говорил, что люди без войны будут помирать как мухи, и что все будут говорить по каким-то приборам.

А вот я вспомнил историю, которую нам рассказала бабушка, Муза Андреевна из хора «Ниримдор», — потом, когда мы писали пьесу, она стала одним из основных персонажей. Она рассказала о своем деде или прадеде — тот по молодости был очень гулящим парнем, любил выпить и за девушками приударить. Ему очень нравилась девушка по имени Ульяна, которая никак не давалась ему. Но один раз внезапно согласилась — позвала в 12 часов на сеновал. Он никому ничего не сказал, пришел на сеновал, как велено. Ровно в 12 она приходит, проводят они ночь, все хорошо, очень ему понравилось, разошлись. И она ему говорит — на следующую ночь тоже приходи. Опять встретились, все понравилось, впечатления, круто. И на следующую тоже. А потом он утром к ней подошел, сказал, как ему здорово было, и позвал опять.

А она ему говорит: «Ты чего, совсем что ли? Я с тобой никогда не пойду, опомнись, что ты говоришь, совсем дурной что ли? Проваливай»

Он, расстроенный, пошел и пожаловался своему отцу на произошедшее. Отец ему говорит: «Ты никуда сегодня не ходи, ложись со мной спать, посмотрим, что будет». А сеновал этот прямо рядом с их домом. Вот ложатся они спать, наступает ровно 12 ночи, и на сеновале — грохот, гремит все, звуки какие-то страшные. Под утро все стихло. Они на следующий день пошли к священнику, все это место освятили, и священник говорит: «Все, больше она не придет. Но никогда ни о чем не договаривайтесь и никого не ждите в 12 часов ночи». И у них эта цифра, 12 ночи, проходит красной нитью по всему — нельзя ничего делать. Мне и другие знакомые, связанные с деревнями, рассказывали про похожую традицию, что их бабушки в 12 ночи даже есть запрещали. Потому что это время чертовщины.

Фото: Анна Холина

Спектакль, который вы привезли в Москву, полон весьма конкретных способов проведения различных церемоний — праздников, свадеб, похорон. Все эти вещи вы тоже из поездки почерпнули?

Сережа: Да, конечно, это все документ — актеры его просто пересказывают. Все, что связано с описанием обрядов, это то, что нам рассказывали. Спектакль построен таким образом: у нас есть сюжетная линия, которая необходима для того, чтобы связать несколько документов, описывающих реальные обряды. При этом никакого спектакля мы изначально не планировали — идея гораздо позже появилась, совершенно случайно. Вообще, это все какая-то магия.

Михаил: Да, спектакль вышел магическим. Знаете, как про спектакль «Мастер и Маргарита» говорят — что-то с актерами случается, кто-то умирает. У нас, к счастью, никто не умер пока что, все здоровы, да и с проблемами не очень мистическими мы столкнулись, но тоже много сложностей было! Ну и текст у нашей пьесы интересный, темный, черный. И он живет в нас.

Трудно, наверное, погружаться в русский мистицизм и самим не столкнуться с каким-нибудь подобным опытом?

Сережа: Степу украл леший (смеется).

Степан: Меня никто не крал на самом деле. Мы поехали в поездку с несколькими планами в голове, нам было в первую очередь важно собрать документальный материал, чтобы выложить на сайт «Планета Афанасьево», чтобы собрать такую библиотеку. А дальше появились производные, в том числе спектакль. И во время поездки мы еще подумали, что, может быть, получится сделать из этого сериал. И в нем может быть такой хук — меня похитил леший. Тут важнее, что когда мы снимали какие-то кусочки, гуляли в ночи, то пережили невероятный опыт — стало светать, мы оказались в большой низине, и висел густой туман. Настолько густой, что дальше трех метров не было видно.

Все окрасилось в розовые цвета, в оттенки, переходившие в фиолетовый, и вокруг ничего не видно — очень мистично было. Будто в какой-то эфемерной материи находишься

Сережа: А еще, мы, как только вышли в Кирове из поезда, чуть прогулялись, повернули голову, и на дешевом металлическом заборе…

Степан: …висела реклама, и на ней была фотография счастливой семьи…

Сережа: …и поверх этого была корявая надпись черной краской: «Сатана, ты пидор». Почему? Почему мы обратили на это внимание? Это не просто так все!

Степан: Мы когда людей расспрашивали, обязательный вопрос был про лешего — видели ли. И они очень неохотно рассказывали, что неудивительно.

Сережа: Вообще, когда мы туда ездили, изначально нас всех волновала мысль о какой-то нечистой силе. Я вот родился в Москве, всю жизнь рос в городе, никак ни с лесом, ни с деревней не связан. И меня все эти вещи мистические будоражили — черная сила, лешие, ведьмы, русалки. И одна бабушка нам рассказала — когда мы с хором беседовали, они очень неохотно общались на эту тему, и понятно, почему: они действительно все в это верят, и это действительно существует. Когда мы репетировали спектакль, я интересовался у творческого объединения «Под облаками» — а это все ученые, которые занимаются фольклором профессионально практически всю свою жизнь. И большинство из них родились где-то далеко от Москвы и с детства все эти традиции впитывали. Я у них спрашиваю: «Нечистая сила есть?» И они говорят: «Да, конечно есть». Я тоже в этом убедился после наших репетиций, я действительно в это верю. Мотивация бабушек не рассказывать про это очень проста — ты живешь на границе с лесом, а тут приезжают из Москвы какие-то модные упыри, которым по приколу послушать про леших. А они, если начнут говорить про нечистую силу, то весь этот омут взбаламутят. Москвичи-то уедут, а они там останутся. Но в какой-то момент вышла женщина, которая принялась их расспрашивать. И полились истории довольно кинематографичные. Как голова в бане отвалилась, и еще, и еще. Но я это рассказываю, только чтобы читатели поняли, что нечистая сила есть и с ней играться нужно только будучи умельцем.

Михаил: Но с нечистой силой можно и подружиться! Бесов можно не только гонять, но и хороводы с ними водить.

Фото: Анна Холина

Расскажите про тонкости адаптации всего вами изученного в иммерсивный спектакль — вам вот, к примеру, каким-то образом удалось привлечь к этой теме крайне молодую публику.

Степан: В первую очередь это была аудитория «Залпом», плюс была хорошая медиаподдержка. Ну и сама история посвящена ночной жизни — и место проведения спектакля, и обстановка, и инфоповоды — и это было довольно круто, потому что собралась разношерстная аудитория. На спектакль даже моя бабушка пришла. Она закончила режфак ГИТИСа, ей понравился спектакль. И многие из молодой аудитории тоже говорили, что им понравилось.

Сережа: Я очень боялся критики Сергея Старостина, потому что мы не профессионалы, это наш первый подобный опыт. А Сергей Старостин — мэтр фольклора, который имеет право судить о нем и о том, что с ним делают, как обрабатывают. Очень часто, когда подобные вещи происходят в искусстве, это называется экспроприацией. Люди, которые действительно этому посвящают всю свою жизнь, к подобным вещам относятся очень недоверчиво. А ему понравилось! Он сказал, что это неплохая работа.

Лю Павлинова (представительница компании mgmt.run): Мы делали мероприятие для себя в первую очередь. И хотели сделать его осмысленным, осознанным, хотелось как-то использовать накопившиеся материалы. И когда ты обращаешься к корням — а они есть у всех, у каждого, — то это отзывается в людях. В ночной части мероприятия мы водили хороводы, это был какой-то хороводный рейв. Мы пели песни под баян. Корни дают о себе знать! Мероприятие проводилось под эгидой Jager Night Embassy, и оно посвящалось трансформации ночной жизни (мы все стали немножечко изощреннее, нам подавай что-то особое). И мы подошли комплексно к этому, хотели и спектакль, и выставку, и концертом удивить. Плюс аудитория «Залпом» пришла — такой вот комплексный подход помог нам привлечь людей.

В массовом сознании вроде как укоренилась мысль о том, что вот эта самая народная культура вымирает вместе с деревнями, забывается. Вы рассматриваете вашу деятельность как просветительскую?

Сережа: Конечно! Мы с Мишей работаем в театре, и туда очень редко приходят молодые люди. Как правило, современный театр — «для своих», кружок такой типа. А здесь так получилось, что явилась куча разных людей. Вообще, весь проект изначально сугубо просветительский — мы собирали эти истории не для того, чтобы показать, какие мы все из себя модные, а потому что это важная тема.

Степан: Мы говорим о том, что фольклор умирает и важно его сохранять. Мы хотим просто знакомить с ним людей. И в целом это, наверное, просветительская деятельность. Наше мероприятие началось с лекции Сергея Старостина, после чего был спектакль, а затем — вечеринка, но в ней тоже присутствовал фольклор. Музыкальное сопровождение было супер-эклектичным. Как-то получилось и правильно подать, и не очень сильно загрузить людей. Многие, я думаю, ушли с ощущением того, что что-то для себя новое почерпнули.

Сережа: Хороший пример — участники творческого объединения «Под облаками» были в шоке от такого огромного числа слушателей не из их аудитории. Их выступление — это был массовый рейв без баса, невероятная штука.

Степан: На главной сцене было человек 500, может, и 200 из них просто пустились в хоровод. А после этого — очень важно — на концерте еще было человек 40 фанатов объединения «Под облаками», которые ездили в их фолк-лагеря и знали много песен и частушек. И они знали, как правильно танцевать. И в какой-то момент мы под песню «Люли-люли» в четыре стенки ходили друг на друга на главной сцене и кланялись друг другу.

Сережа: А потом они закончили выступление, эти люди вышли на улицу, и полтора часа минимум продолжали петь. Это были не просто фанаты, это такие же люди, которые слушают народную музыку, у них есть свои локальные группы, кто-то более известен, кто-то менее, и они все вот так развлекаются. Стояли в кругу, пели песни, медленно расходились.

Фото: Анна Холина

Наверное, еще важен тот факт, что у нас мало кто такое делает — а если и делают, то это скорее какая-то попса вроде ансамбля Надежды Бабкиной.

Сережа: Да, ряженые. Но мы не хотим никого обижать, каждое творчество имеет место быть.

Михаил: Надежда Бабкина профессионал, конечно, и в любом случае знает фольклор. Другой вопрос, что это транслируется все таким образом, что просто выглядит кринжово. И относятся к этому соответствующе.

Сережа: Нужно еще сказать, что довольно пагубное влияние на все это наследие имел Советский Союз — и у зрителя сложилось понимание, что народное творчество — это что-то между советской популярной песнью и какими-то народными мотивами. Нечто массовое.

Степан: Наш спектакль — такая же переработка фольклора на самом деле. Но мы постарались свести к минимуму влияние на него Советского Союза.

Вы упоминали деревенский ансамбль «Ниримдор». Какую роль он сыграл в проекте?

Лю: Ансамбль мы еще привозили в Москву на концерт Хаски в «16 Тонн». Этот ансамбль сохраняет какие-то свои традиции, они живут в этом регионе, они нас консультировали. Если вы были в инсталляции «Сарай», то могли видеть запись застолья с их участием. Эти люди нас сильно вдохновили.

Виталий Белов (представитель mgmt.run): Я вошел в проект, когда Дима Хаски показал материал из этой экспедиции и попросил помочь его смонтировать. Там была куча невероятного материала, в том числе как ребята искали лешего. Мы с Димой обсуждали его концерт и решили привезти этих бабушек. Когда ансамбль выступил, аудитория Хаски брала у них автографы, фотографировалась с ними, они были как звезды. Для бабушек это была невероятная поездка, они никогда не были в Москве. Вот их внуки, которые знали Хаски и следили за соцсетями, вообще не поняли, что произошло — представьте, вы знаете Хаски, и тут ваша бабушка выкладывает с ним совместное фото из деревни. Когда мы их провожали на перроне, то чуть не плакали.

Степан: Причем познакомились мы совершенно случайно — даже не подозревали, что они станут главными героями нашей поездки. Деревня Московская лежала на нашем маршруте, там есть музей коми-пермяцкой культуры, который бабушки делают буквально своими руками, самостоятельно, и дом культуры, в котором мы давали друг другу концерты. В итоге в деревню Московскую мы ездили два раза, потому что в наше первое посещение ансамбль не смог вспомнить многих песен на языке коми, они попросили нас приехать во второй раз, чтобы у них была возможность подготовиться. Поскольку все они дети войны, они много рассказывали о влиянии Советского Союза на фольклор и их отношение к культуре. При Сталине была проведена всеобщая электрификация, в каждой появилось радио, из-за чего сильно размылись границы региональной обособленности песни и появился феномен песни советской.

Сами бабушки мне рассказывали, что при Советском Союзе стеснялись и петь, и говорить на языке коми, потому что это считалось непрогрессивным

И они сейчас что-то пытаются вспоминать, записывают это в тетрадочки. Вот они и попросили нас приехать во второй раз, чтобы хотя бы смогли повторить, что у них там записано, и познакомить нас с коми-пермяцкими песнями. Мы вернулись, это был последний день поездки, и прямо перед отъездом в час дня при 30-градусной жаре пили с ними теплую водку на прощание. Они удивительно искренние, они толкают всю эту тему своими силами, чтобы сохранить свою культуру. А еще они нам матерные частушки пели! (смеется)

Фото: Михаил Окороков

Сколько, хотя бы примерно, лет этим традициям?

Степан: Очень тяжело сказать, насколько далеко во времени все это уходит, — это же не документы с датировками. Фольклор в целом — жизнеописание. К примеру, есть песня — она, конечно, довольно советская — про Катю-пастушку. И эта песня какие только изменения не переживала: есть советская песня про комсомольца Андрюшку, есть про городского чернобрового красавца Андрюшу. Нам рассказывали то, что рассказывали им их бабушки; подразумевается, что это им рассказывали их прабабушки, но точных дат, чтоб сказать, что это на три века назад уходит, нет.

Материалы по теме

00:02 — 22 сентября

00:04 — 23 января 2020

Ну и еще деревня Московская — это не старая деревня, ее в Советском Союзе построили. Были починки, такие маленькие родовые деревушки, где живут одна-две семьи, и когда пришла советская власть, начали появляться колхозы, эти починки стали сселять. Все смешалось-перемешалось, ну и Советы большой культурный пласт вырезали. Поэтому датировки тяжело определить.

Какое будущее у вашего спектакля? Будут ли еще показы или что-то новое в этом же направлении?

Лю: Мы как раз начали это обсуждать — хотим продолжать его ставить. Подробности будут позже, но он обязательно повторится.

Сережа: Нет возможности это бросать — такая огромная работа проделана. Мне уже звонили с одного фестиваля, попросили сыграть спектакль. Ведем переговоры с большим количеством площадок. Предложений сыграть спектакль, конечно, пока не очень много, но они есть. И мы хотим его играть. Предполагаю, мы будем играть его всю весну. И он, безусловно, изменится, доработается, станет чуть сложнее. Может, станет интереснее кому-то. Станет чуть лучше.

Михаил: На прощанье скажу — добро и свет победят любую нечистую силу и магию. Но помните, что с нечистой силой можно договориться!

Справочник собак с фото: пекинес, немецкая овчарка и хаски. Домашние животные — прикольные картинки PC için — Bilgisayara Indir

Nasıl İndirilir, Kurulur ve Kullanılır Справочник собак с фото: пекинес, немецкая овчарка и хаски. Домашние животные — прикольные картинки Windows Bilgisayarınızda

         

Şu anda Справочник собак с фото: пекинес, немецкая овчарка и хаски. Домашние животные — прикольные картинки bilgisayardan indirilemiyor. Ancak, Android uygulamalarını PC icin çalıştırmak için emülatör kullanabilirsiniz. Bir örnek BlueStacks App Player. Kullanıcılara gerçek bir telefona benzer bir sanal cihaz sağlayan güçlü bir araçtır. Bu ayrıca kullanıcıların oyunları ve diğer popüler ve istekte bulunan uygulamaları yüklemelerini sağlar.

Böylece Play Store a herhangi bir kısıtlama olmaksızın erişebileceksiniz. Bunun dezavantajı, uygulama arka planda çalışmıyor olsa bile, bilgisayarınızın performansını yavaşlatmasıdır.

Sadece bu kadar değil, bazılarının yavaş çalışmasıyla ilgili şikayetler var. Adımlara devam edelim, böylece kullanabiliriz Справочник собак с фото: пекинес, немецкая овчарка и хаски. Домашние животные — прикольные картинки bilgisayarınızda 4 basit adımda:

1: BlueStacks App Player ı bilgisayarınıza indirin ve kurun — İşte >> .

Bluestacks.exe dosyasını başarıyla indirdiyseniz, bilgisayarınızda İndirilenler klasörünüze veya indirilen dosyaları genellikle sakladığınız herhangi bir yere gidin.

Bunu bulduktan sonra uygulamayı yüklemek için tıklayın. PC nizde kurulum işlemini başlatmalıdır.

EULA Lisans sözleşmesini kabul etmek için İleri yi tıklatın.

Uygulamayı yüklemek için ekran direktiflerini takip edin.

Yukarıdakileri doğru şekilde yaparsanız, Yazılım başarıyla yüklenecektir. 

2. Once yüklendikten sonra, programı açın ve Gmail hesabınızı kullanarak oturum açın veya yeni bir tane oluşturun.

3: Aramak Справочник собак с фото: пекинес, немецкая овчарка и хаски. Домашние животные — прикольные картинки Play Store da ve yükleyin.

Artık «Tüm Uygulamalar» düğmesini göreceksiniz.

tıkladığınızda tüm yüklü uygulamalarınızı içeren bir sayfaya götürürsünüz. Справочник собак с фото: пекинес, немецкая овчарка и хаски. Домашние животные — прикольные картинки

4. Uygulamayı çalıştırın ve sevdiğinizin tadını çıkarın Reference Windows PC de uygulama

ALTERNATIF Yöntem:

1. Indir NOx App Player:

NOX App Player nedir?

NOX ücretsiz bir çapraz platform Android Emulator olduğunu. Basit şartlarda, Mac veya Windows PC ‘nizde çalışan sanal bir Android telefon gibi. NOX Windows PC veya MAC üzerinde Справочник собак с фото: пекинес, немецкая овчарка и хаски. Домашние животные — прикольные картинки gibi uygulamaları çalıştırmak sağlayan Windows için inanılmaz popüler bir yazılım aracıdır. Orada PC için en iyi Android emülatörlerine biridir. Download o burada > > > >

2. Bilgisayarınızda indirilen dosyayı açın:

Windows PC/Laptop üzerinde NOX App Player yüklemek için minimum gereksinimler:

2GB RAM 2 GHz Işlemci 3 GB sabit disk alanı 1GB video bellek

Nasıl PC için Справочник собак с фото: пекинес, немецкая овчарка и хаски. Домашние животные — прикольные картинки Indirmek için: Adım 1: NOX uygulamasını başlatın ve varsayılan Google Play hesabınız veya Gmail ile giriş yapın. Adım 2: uygulama içinde arama çubuğunu bulun ve «Справочник собак с фото: пекинес, немецкая овчарка и хаски. Домашние животные — прикольные картинки » yazın. Adım 3: Справочник собак с фото: пекинес, немецкая овчарка и хаски. Домашние животные — прикольные картинки uygulaması ‘Nı tıklatın ve yükleme işlemini başlatın. Adım 4: uygulamayı başlatın ve PC ‘de Справочник собак с фото: пекинес, немецкая овчарка и хаски. Домашние животные — прикольные картинки kullanmaya başlayın. PC ‘de Справочник собак с фото: пекинес, немецкая овчарка и хаски. Домашние животные — прикольные картинки kullanarak keyfini çıkarın!!!

Мемы помогают избавиться от стресса в пандемию — исследование

Общество

Получить короткую ссылку

103 0 0

Ученые рекомендуют госорганам и медикам использовать мемы для распространения неприятных новостей — таким образом общий уровень стресса будет ниже, считают они.

БИШКЕК, 24 окт — Sputnik. Мемы помогают избавиться от стресса во время пандемии, пишет Psychology of Popular Media со ссылкой на Американскую психологическую ассоциацию. 

В исследовании участвовали 748 человек среднего возраста. У большинства из них не было высшего образования. После просмотра мемов участники оценивали, насколько милыми и забавными они их находили, сообщали о своем уровне беспокойства, тревоги или положительных эмоциях.

На основе этих оценок ученые сделали однозначный вывод, что мемы с шутками о коронавирусе имели куда более выраженный терапевтический эффект, чем любые другие. Люди, которые смотрели картинки, связанные с COVID-19, отмечали более низкий уровень стресса, чем те, кто смотрел мемы другой тематики. Участники, смотревшие мемы с изображением младенцев или щенков, с меньшей вероятностью думали о пандемии — даже когда подписи были о коронавирусе.

Авторы считают, что их исследование подтверждает эффективность использования мемов для распространения неприятных новостей, которые люди ежедневно наблюдают в социальных сетях.

Представители общественного здравоохранения или правительственные учреждения могут потенциально выиграть, используя мемы в качестве дешевого и легкодоступного способа сообщения о стрессовых событиях, полагают исследователи. При этом следует избегать излишне милых мемов. Положительные эмоции, связанные с таким типом контента, могут заставить людей чувствовать себя психологически безопаснее и, следовательно, обращать больше внимания на главные сообщения, связанные с угрозами для здоровья.

Измерение и научный прогресс (Оксфордские исследования в области философии науки): Чанг, Хасок: 9780195337389: Amazon.com: Книги


«Увлекательное исследование» — Дэвид Найт, Британский журнал истории науки
«Интересная, отличная книга …. Настоятельно рекомендуется». — ВЫБОР
«Чанг хорошо разбирается в философии науки и, с его консервативными (sensu stricto) наклонностями, неохотно отказывается от любых многообещающих линий атаки, даже если они не согласуются друг с другом.Таким образом, книга полностью эклектична, как будто предназначена для последовательного и совокупного рассмотрения изобретения температуры
со всех возможных точек зрения. Поскольку у автора щедрый склад ума, это означает большое количество перспектив. Именно в этой эклектичной щедрости подхода, а не в его распространении по истории, философии и науке, Inventing Temperature
не поддается категоризации »- Мотт Грин, sis
« Великолепная книга ярких исторических повествований об экспериментаторах ». трудились с 17 по середину 19 века над решением задач по изготовлению надежных термометров… »- Мэри Джо Най, Государственный университет Орегона
« Inventing Temperature — потрясающая книга на стыке истории, философии и науки »- Питер Галисон, Гарвардский университет
« … замечательный синтез история и философия физики. В ней сочетаются богатые исторические подробности с философской проницательностью и воображением ». — Джереми Баттерфилд, Оксфордский университет
.« Книга Чанга рассматривает четко очерченную и глубоко интересную тему с исторической тщательностью и философской проницательностью.»- РИГ Хьюз, Университет Южной Каролины
» Интересная и временами увлекательная история развития концепции температуры и конструкции термометров … Даже те, у кого нет обширных знаний в области физики, будут считаю книгу ценной »- Аллен Франклин, Физика, Университет Колорадо,


Хасок Чанг — старший преподаватель философии науки в Университетском колледже Лондона.

Хасок Чанг | Кембриджский университет

Книги

PaperRank:

Читатели Связанные статьи Упоминания Посмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Связанные статьи Упоминания Посмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Упоминания по теме Университетский колледж Лондона.

PaperRank:

Читатели Упоминания по теме Обзор воздействия

PaperRank:

Читатели Упоминания по теме Просмотр влияния

Рецензируемые исследовательские статьи

PaperRank:

Читатели Упоминания по теме Просмотр воздействия

Рейтинг бумаги:

Читатели Упоминания по теме Просмотр воздействия

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьяхПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьяхПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьяхПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьяхПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели

Упоминания в связанных статьях PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьяхПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьяхПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьяхПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели, связанные Pa перс упоминает View Impact (совместно с Грантом Фишером), «Чему на самом деле нас учат вороны: внутренняя контекстуальность свидетельств», в W.Твининг, П. Давид и Мими Василаки, ред., Доказательства, выводы и расследование, Труды Британской академии 171 (Оксфорд: издательство Оксфордского университета и Британская академия, 2011), 341–366.

PaperRank:

Читатели Упоминания по темеПоказать влияние Ученые часто небрежно решали, какие эпистемологические объекты сохранить, а какие устранить; историки и философы науки в целом слишком бездумно соглашались с решениями ученых в этом отношении.Пересматривая историю кислорода и флогистона, я проиллюстрирую преимущества, которые могут быть получены от оспаривания и нарушения общепринятых непрерывностей и разрывов в жизнях эпистемических объектов. Я также обозначу два ключевых следствия такого переосмысления. Во-первых, свежий взгляд на (разрыв) непрерывности ключевых эпистемологических объектов может привести к информативным пересмотрам признанных периодов и тенденций в истории науки. Во-вторых, признание источников преемственности ведет к сочувствию вымершим объектам, что, в свою очередь, проблематизирует общую монистическую тенденцию в науке и философии; эта эпистемологическая переориентация оставляет место большему плюрализму в самой научной практике.

PaperRank:

Читатели Связанные статьи УпоминанияПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Связанные статьи УпоминанияПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Связанные статьи УпоминанияПросмотреть влияние

Сборник исследований студентов бакалавриата Университетского колледжа Лондона.

PaperRank:

Читатели Упоминания по темеПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Упоминания по темеПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьяхПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Упоминания по темеПросмотреть влияние

Рейтинг статей:

Читателей Воздействие

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьяхПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьяхПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьяхПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьяхПросмотреть влияние

Impact

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьях Посмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьяхView Impact

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьях Посмотреть влияние (с Грантом Фишером) , «Чему на самом деле нас учат вороны: внутренняя контекстуальность свидетельств», в W.Твининг, П. Давид и Мими Василаки, ред., Доказательства, выводы и расследование, Труды Британской академии 171 (Оксфорд: издательство Оксфордского университета и Британская академия, 2011), 341–366.

PaperRank:

Читатели Упоминания по темеПоказать влияние Ученые часто небрежно решали, какие эпистемологические объекты сохранить, а какие устранить; историки и философы науки в целом слишком бездумно соглашались с решениями ученых в этом отношении.Пересматривая историю кислорода и флогистона, я проиллюстрирую преимущества, которые могут быть получены от оспаривания и нарушения общепринятых непрерывностей и разрывов в жизнях эпистемических объектов. Я также обозначу два ключевых следствия такого переосмысления. Во-первых, свежий взгляд на (разрыв) непрерывности ключевых эпистемологических объектов может привести к информативным пересмотрам признанных периодов и тенденций в истории науки. Во-вторых, признание источников преемственности ведет к сочувствию вымершим объектам, что, в свою очередь, проблематизирует общую монистическую тенденцию в науке и философии; эта эпистемологическая переориентация оставляет место большему плюрализму в самой научной практике.

PaperRank:

Читатели Связанные статьи УпоминанияПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Связанные статьи УпоминанияПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Связанные статьи УпоминанияПросмотреть влияниеЯ стремлюсь предоставить систематическую и всеобъемлющую основу для описания и анализа sc … больше Я стремлюсь обеспечить систематическую и всеобъемлющую основу для описания и анализа научной практики — философскую грамматику научной практики, «грамматику», как понимал более поздний Витгенштейн.Я начинаю с признания того, что вся научная работа, включая чистое теоретизирование, состоит из действий физического, умственного и «карандашно-бумажного» вида. Когда мы собираемся посмотреть, чем на самом деле занимается научная работа, естественно возникает следующий набор вопросов: кто что делает, почему и как? Более конкретно, мы должны прийти к некоторым последовательным философским объяснениям следующих элементов научной практики: агент — свободный, воплощенный и постоянно во взаимодействии от второго лица с другими агентами; цели и ближайшие задачи агента; виды деятельности, которыми занимается агент; онтологические принципы, необходимые для выполнения определенных действий; инструменты и другие ресурсы, которые агент собирает вместе для выполнения каждого действия.Набросав общую схему, я также даю несколько иллюстративных контрастов между более традиционными описаниями научной практики и видами описаний, допускаемых предлагаемой структурой.

PaperRank:

Читатели Статьи по теме УпоминанияView Impact

Science & Education, 2011

Я выдвигаю несколько новых аргументов в пользу использования исторических экспериментов в естественнонаучном образовании. После … далее я выдвигаю несколько новых аргументов в пользу использования исторических экспериментов в естественнонаучном образовании.Выделив три различных типа исторических экспериментов и их общие цели, я определяю дополнительные эксперименты, которые могут восстановить утраченные научные знания и расширить то, что было восстановлено. Дополнительные эксперименты могут помочь научному образованию по четырем основным направлениям: обогатить фактическую основу преподавания естественных наук; улучшить понимание учащимися природы науки; воспитывать привычки к оригинальному и критическому исследованию; и привлечь студентов к науке через обновленное чувство удивления.Я проиллюстрирую эти утверждения своей собственной недавней работой по историческим экспериментам, в которых я воспроизвел аномальные изменения температуры кипения воды, о которых сообщалось 200 лет назад, и выполнил новую экспериментальную и теоретическую работу, возникшую в результате воспроизведения некоторых ранних электрохимических экспериментов.

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьяхПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьяхПросмотреть влияние

Centaurus, 2009

Если виггизм предполагает оценку прошлых научных теорий в соответствии с нашими современными стандартами, то немного… подробнее Если виггизм предполагает оценку прошлых научных теорий в соответствии с нашими современными стандартами, то немногие люди должным образом виггинируют о химической революции. С современной точки зрения теория Лавуазье так же ошибочна, как и продвинутые версии теории флогистона. Три основных столпа системы Лавуазье явно расходятся с современной химией: кислородная теория кислотности, калорийная теория тепла (которая также объясняет три состояния вещества) и теория горения (особенно в отношении производства тепла и света).С другой стороны, если мы исследуем непреходящий вклад Лавуазье, мы обнаружим, что различные флогистонисты предвосхитили или превзошли Лавуазье (например, Кавендиш по точным измерениям веса и Пристли по роли кислорода в горении и физиологии). Настоящая проблема подвергшейся критике традиционной историографии химической революции (и многого другого) заключается не в виггизме, а в грубом триумфализме, который безразлично продолжает праздновать то, что когда-то было победоносным в прошлом. Ошибочная идентификация этого триумфализма как виггизма привела в замешательство критиков, заставив их полностью отказаться от суждений относительно научных достоинств прошлых идей.Я предлагаю исправить эту ошибочную критику, состоящую из двух частей. Во-первых, самое прямое и эффективное противоядие от триумфализма — это историографический плюрализм, который уделяет сознательное внимание проигравшим. Во-вторых, в более широком смысле, можно многое получить от «независимого суждения» в историографии, восстанавливающего роль историка как ответственного и свободного агента.

PaperRank:

Читатели Связанные статьи УпоминанияПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Связанные статьи УпоминанияПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Связанные статьи УпоминанияПросмотреть влияниеHasok Chang В этой книге Гавроглу и Симойнс предлагают исчерпывающий отчет об истории квантовой физики… подробнее Хасок Чанг В этой книге Гавроглу и Симоэс предлагают исчерпывающий отчет об истории квантовой химии, подобного которому, насколько мне известно, нет нигде в существующей литературе. Это приятное и впечатляющее завершение 20-летней работы, новый синтез, который развивает и объединяет многочисленные предыдущие публикации авторов в единое и всеобъемлющее целое. Он основан на обширных и кропотливых исследованиях как вторичных, так и первичных источников (опубликованных и архивных), о чем легко свидетельствует хорошо сбалансированная 48-страничная библиография.Перечисляются и реконструируются различные увлекательные направления развития, с тщательными техническими деталями, а также с поучительным вниманием к биографическим, институциональным и социально-политическим факторам, которые сформировали технический прогресс. Авторы подчеркивают случайность научных разработок, которые они обсуждают, и не навязывают материалу детерминированную историографию. Например, это наверняка

PaperRank:

Читатели Связанные статьи УпоминанияView Impact

PaperRank:

Читатели Связанные статьи УпоминанияПросмотреть ImpactHasok Chang В этой книге Бенсауд-Винсент и Саймон предлагают освежающее и новаторское введение… больше Хасок Чанг В этой книге Бенсауд-Винсент и Саймон предлагают освежающее и новаторское введение в историю и философию химии, подобного которому, насколько мне известно, нет нигде в существующей литературе. С самого начала авторы помещают химию прямо в материальный и социальный мир ее практик, и постоянная приверженность этой контекстуализации придает их философскому дискурсу особый оттенок. Каждая глава вращается вокруг концептуальной темы, а не рассматривает конкретный хронологический период или конкретную область химии и ее применение.Эта тематическая организация привносит свежесть и помогает избавиться от некоторых стандартных предположений и стереотипов. Авторы дают нам серию взаимосвязанных эссе, а не систематическое изложение, но я думаю, что в данном случае это сильная сторона. На мой взгляд, по мере продвижения книга становится все лучше и лучше, отчасти потому, что авторы кажутся более уверенными в M.

PaperRank:

Читатели Упоминания по теме Упоминания в связанных статьях для читателейПросмотреть влияние

Рейтинг:

Упоминания в связанных статьях Упоминания в связанных статьях для читателейПросмотреть влияние

PaperRank:

Упоминания в связанных статьях для читателейПросмотреть влияние

PaperRank:

Упоминания в связанных статьях для читателейПросмотреть влияниеПсевдопроблемы.Как появляется аналитическая философия, Рой Соренсен, 1993. Лондон, Routledge xi + 29 … подробнее Псевдопроблемы. Как делается аналитическая философия, Рой Соренсен, 1993. Лондон, Рутледж xi + 291 стр., Hb £ 37,50, ISBN: 0–415–09464X Изменение инструментов: тематические исследования в истории научной методологии, Марта Фехер, 1995. Adademiai Kiado £ 23,17, ISBN: 9630567288 Эволюционный натурализм, Майкл Руз, 1995, Лондон, Рутледж, стр. 316, hb £ 35, ISBN 0–415–08997–2 Знание и проблема тела и разума: в защиту взаимодействия, сэр Карл Поппер, 1994 Лондон, Routledge ix + 158 стр., hb £ 25; 10,99 фунтов стерлингов за баррель, ISBN: 0–415–11504–3 «Почему и пути науки», Питер Дж. Риггс, 1992 г., Melbourne University Press ix + 235 pp., 11,95 фунтов стерлингов, ISBN: 0522844715 Переосмысление объективности, Aixan Megill, Ed., 1994 Дарем и Лондон, Duke University Press ix + 342pp., £ 43,50, ISBN: 0822314797 Projective Probability, James Logue, 1995 Clarendon Press xiii + 171 стр., £ 24,75, ISBN: 0198239599 Самодвижение: от Аристотеля к Ньютону, ML Gill & JG Lennox (Eds), 1994 Princeton, New Jersey, Princeton University Press xxi + 367 pp., £ 36,50, ISBN: 0–691–03235–1

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьях Посмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьях Просмотр воздействия

Американский ученый, 1996 г.

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьях Посмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Связанные статьи УпоминанияView Impact

Научное понимание:…, 2009

… 80 хэсок чейн Примечания Я хотел бы поблагодарить Хенка де Регта, Сабину Леонелли и Кая Айгнера за… подробнее … 80 хасок чанг Примечания Я хотел бы поблагодарить Хенка де Регта, Сабину Леонелли и Кая Эйгнера за приглашение выступить в … Мике Бун, Расмус Винтер, Питер Морган, Эрик Шлиссер, Маартен Ван Дайк , Марсель Буманс, Билл Брюэр, Ханс Раддер, Мэтт Лунд, Мишела Массими и …

PaperRank:

Читатели Упоминания по теме :

Читатели Упоминания статей по теме Просмотр влияния

Международные исследования в философии науки

РЕЗЮМЕ

Рейтинг:

Читатели Упоминания статей по теме Просмотр влияния

Британский журнал философии науки

РЕЗЮМЕ

Рейтинг:

Статьи по теме читателей MentionsView Impact

РЕФЕРАТ

PaperRank:

Читатели Связанные статьи УпоминанияView Impact

UC L логотип UCL Discovery….

PaperRank:

Читатели Упоминания по темеПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Связанные статьи УпоминанияПросмотреть влияние … 80 hasok chang Примечания Я хотел бы поблагодарить Хенка де Регта, Сабину Леонелли и Кая Эйгнера за … подробнее … 80 хасок чанг Примечания Я хотел бы поблагодарить Хенка де Регта, Сабину Леонелли и Кая Эйгнера за приглашение выступить в … Мике Бун, Расмус Винтер, Питер Морган, Эрик Шлиссер, Маартен Ван Дайк, Марсель Бауманс, Билл Брюэр, Ханс Раддер, Мэтт Лунд, Мишела Массими и…

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьяхПросмотреть влияние

РЕФЕРАТ

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьяхПросмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьяхПросмотреть влияние

The Philosophers ‘Magazine, 2008

PaperRank:

Readers Упоминания в статьях Посмотреть влияние

Nature Engaged, 2012

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьяхView Impact

Исследования по истории и философии науки, 2015

Я отвечаю на критические комментарии Мартина Куша и Урсулы Кляйн по поводу моего описания химического вещества… подробнее Я отвечаю на критические комментарии Мартина Куша и Урсулы Кляйн по поводу моего рассказа о химической революции. Я комментирую в трех направлениях: описательном, пояснительном и нормативном. (1) Я согласен с Кляйном в том, что Лавуазье не вносил радикальных изменений в химическую онтологию, но утверждал, что в химической революции была методологическая несоизмеримость; В ответ на точку зрения Куша я утверждаю, что победа Лавуазье была медленной и неполной. (2) Признавая, что исход химической революции определялся многими причинами, включая удобство теоретической схемы Лавуазье и различные сложные социальные факторы, я все же считаю, что общий рост композиционизма был важным фактором.(3) Я защищаю свой нормативный плюралистический взгляд на химическую революцию, отрицая аргумент Куша о том, что у химиков были исключительно веские причины доверять Лавуазье и его союзникам, а не флогистонистам. В целом, я согласен с Кушем, что это было бы желательно …

PaperRank:

Читатели Связанные статьи Упоминания Посмотреть влияние

http://www.routledge.com/books/details/9780415518758/

PaperRank:

Читатели Связанные статьи MentionsView Impact

http: //www.antiochne.edu / allterrain / issue_20_heresy /

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьях Просмотреть влияние

http://www.cambridgescholars.com/the-philosophy-of-chemistry-14

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьях Просмотреть влияние

http : //www.sciencedirect.com/science/article/pii/B9780444516756500049

PaperRank:

Читатели Упоминания в связанных статьях Посмотреть влияние

PaperRank:

Читатели Упоминания по темеПросмотреть влияние

Миф о точке кипения


Хасок Чанг


Кафедра истории и философии науки
Кембриджский университет

18 октября 2007 г.

Об авторе / Связаться с автором


Все мы учимся в школе, что чистая вода всегда кипит при 100 ° C (212 ° F) при нормальном атмосферном давлении.Как и многие другие вещи, которые «знают все», это миф. Мы должны прекратить увековечивать этот миф в школах и университетах, а также в повседневной жизни: он не только неверен, но и передает ложные представления о природе научного знания. И в отличие от некоторых других мифов, он не выполняет достаточно полезных функций.

На самом деле существует множество вариаций температуры кипения воды. Например, разница в несколько градусов зависит от материала емкости, в которой происходит кипячение.Удаление растворенного воздуха из воды может легко повысить ее температуру кипения примерно на 10 градусов по Цельсию.

Неустойчивость точки кипения — это то, что когда-то было широко известно среди ученых. Это довольно легко проверить, как я узнал из простых экспериментов, которые я показываю в этой статье. И это до сих пор известно некоторым сегодняшним экспертам. Итак, на самом деле странная вещь: почему мы все не слышим об этом? Не только это, но и почему большинство из нас верят в противоположность тому, что есть на самом деле, и поддерживают это с такой уверенностью? Как явная ложь стала научным здравым смыслом?

Я впервые осознал всю эту проблему несколько лет назад, когда работал над моей недавней книгой Inventing Temperature (New York: Oxford University Press, 2004), историческим и философским трактатом о термометрах и концепции температуры ( прочтите Введение и оглавление книги).

Старый термометр, фото которого я поместил на обложку книги, говорит о многом (щелкните изображение, чтобы увеличить его). Этот инструмент, датируемый 1750-ми годами, хранится в Музее науки в Лондоне; стеклянные стержни отломились, поэтому все, что у нас есть, — это рамка, на которой изображены четыре разных шкалы. Третья — знакомая шкала Фаренгейта. (Второй, из-за Делиля, «перевернут», с 0 ° в точке кипения и увеличивающимися числами по мере того, как становится холоднее; подробнее о таких шкалах читайте на стр.160-162 дюйма Изобретательная температура .)

На термометре отмечены две точки кипения. При знакомой температуре 212 ° F он говорит «яростно водяные мальчишки». При температуре около 204 ° F он говорит, что «закипает». Что здесь происходит?

Вы можете подумать, что ремесленник, который сделал этот термометр, вероятно, был довольно некомпетентен в научных вопросах. Но оказывается, что этот термометр был работой Джорджа Адамса, официального создателя научных приборов короля Георга III.А идея двух точек кипения на самом деле пришла прямо от Исаака Ньютона, чья температурная шкала, опубликованная в 1701 году, действительно была первой из четырех шкал Адамса.

Вернуться к началу


Воодушевленный этими странностями 18 века, я более глубоко заглянул в историю, чтобы увидеть, что люди действительно знали и думали о точке кипения в те ранние дни. Фактически, это было настолько неопределенным, что в 1776 году Лондонское королевское общество назначило специальный комитет, которому было поручено дать определенные рекомендации относительно «фиксированных точек» термометров.Комитет Королевского общества зафиксировал различные типы колебаний температуры кипения воды. Генри Кавендиш (портрет справа), возглавлявший комитет, оставил нам довольно загадочное заявление в одной из своих неопубликованных рукописей: «Превышение температуры воды выше точки кипения вызвано множеством разнообразных обстоятельств». (Подробнее о выводах Комитета Королевского общества.)

Еще одним ключевым членом комитета был Жан-Андре де Люк (слева), женевский геолог, физик, метеоролог, теолог и бизнесмен.К этому времени он жил в Англии, став «Читателем» королевы Шарлотты в Виндзоре. Около 1770 года Де Люк провел обширные исследования кипения. Он рассудил, что при обычном кипении слой воды, касающийся нагретой поверхности, где образуются пузырьки пара, должен быть намного горячее, чем остальная вода. Он хотел узнать температуру того «первого слоя», который будет температурой «истинного кипения». Поэтому он взял колбу с узким горлышком и нагрел ее на масляной ванне (а не на открытом огне), пытаясь довести всю воду до той же температуры путем медленного нагрева с минимальными потерями тепла на открытой поверхности. .Но когда он это сделал, Де Люк обнаружил, что вода вообще не кипит нормально. Пузыри были нечастыми и очень большими, иногда взрывоопасными; температура была высокой и неустойчивой, иногда доходившей до 103 ° C.

Де Люка ждала еще одна загадка. Он заметил, что присутствие растворенного воздуха в воде вызывает преждевременное кипение. Он пытался выпустить воздух разными способами, но в конце концов решил, что ему нужно долго встряхивать запечатанную бутылку с водой, помимо всего прочего (помните, как при стряхивании бутылки с газированным напитком выделяются пузырьки газа) .Он сообщил: «Эта операция длилась четыре недели, в течение которых я почти никогда не ставил фляжку, кроме как спать, заниматься делами в городе и делать вещи, требующие обеих рук. Я ел, я читал, я писал, я видел друзья мои, я гулял, все время тряся водой ». Четыре безумных недели тряски принесли свои плоды. Драгоценная безвоздушная вода Де Люка достигла 112,2 ° C, а затем взорвалась. (Подробнее о работе Де Люка по кипячению.)

В течение 19 века дальнейшие исследования показали, что кипение является даже более сложным и непослушным явлением, чем это представлял себе Де Люк.Например, в 1810-х годах Жозеф-Луи Гей-Люссак в Париже сообщил, что вода кипит при 101,2 ° C в стеклянном сосуде, тогда как в металлическом сосуде она кипит ровно при 100 ° C. Этот результат стал довольно хорошо известен, но в течение долгого времени ему не было окончательного объяснения. В 1842 году Франсуа Марсе в Женеве расширил работу Гей-Люссака и сообщил, что вода может достигать температуры выше 105 ° C в стеклянном сосуде, обработанном горячей серной кислотой. Это положило начало целому ряду исследований, в которых разные исследователи соревновались друг с другом в достижении все более высоких температур чистой жидкой воды при нормальном атмосферном давлении.Насколько я могу судить, в этой гонке «перегрев» выиграл немец по имени Георг Кребс, который в 1869 г. достиг приблизительно 200 ° C. (Подробнее о работе 19-го века по перегреву).

Вернуться к началу


Я был очень удивлен, узнав об этом. Я думал, что у меня довольно хорошее научное образование, но я ни разу не слышал о таких вещах, когда изучал физику в бакалавриате — или в моей последующей жизни в качестве философа и историка науки, в которой я постоянно контактировал с коллеги, постоянно исследующие странные вещи, незавершенные дела и нерешенные вопросы в науке.

Я подробно изложил исторические дебаты в первой главе моей книги, упомянутой ранее, но у меня все еще оставалась проблема недоверия. Были ли правы ученые XVIII и XIX веков? Или это была ошибка, похожая на печально известный недавний случай «холодного синтеза» или более старый случай «N-лучей»? Я решил, что есть только один способ узнать это: увидеть сам, в лаборатории.

Мне удалось воплотить эту мысль в жизнь летом 2004 года, а затем снова в 2007 году, благодаря гостеприимству коллег с химического факультета Лондонского университетского колледжа и исследовательскому гранту Leverhulme Trust.Мои эксперименты были достаточно простыми, но они не могли быть выполнены без щедрой помощи множества людей.

Я хотел бы представить шесть наборов экспериментов, очень кратко изложенных ниже. Щелкните ссылки в конце каждого обзора, чтобы получить полное описание и видеоматериалы с основными моментами, а также некоторые дальнейшие заметки о других связанных экспериментах и ​​наблюдениях.

Общие сведения об экспериментах и ​​используемой аппаратуре .


Эксперимент 1.Неопределенность точки кипения

Почти как только я вошел в лабораторию, я понял, что обычное кипение — очень сложное и довольно неопределенное явление, о чем свидетельствует термометр Адамса, о котором говорилось выше.

Прочтите об этом эксперименте и посмотрите видеоклип.
Подробнее о связанных экспериментах и ​​наблюдениях.


Эксперимент 2. Разные температуры в разных сосудах

После наблюдения за очень обычным кипением воды с некоторой осторожностью, следующей очевидной вещью, которую нужно было сделать, было проверить утверждение Гей-Люссака о том, что на температуру кипения влияет материал сосуда, в котором происходило кипение.В моих экспериментах легко наблюдались различия в диапазоне более 3 ° C — самые низкие для металла, более высокие для стекла и самые высокие в некоторых керамических сосудах.

Прочтите об этом эксперименте и посмотрите видеоклип.
Подробнее о связанных экспериментах и ​​наблюдениях.


Эксперимент 3. Пониженная температура в гидрофобном сосуде

Эти наблюдения привели к дальнейшим экспериментам. Гей-Люссак объяснил влияние качества поверхности тем, что температура кипения была выше, когда вода сильнее прилипала к поверхности сосуда.Когда Марсе развил работу Гей-Люссака, он заметил, что стеклянный стакан, покрытый слоем серы, которая отталкивает воду, показывает температуру кипения 99,7 ° C. Услышав это, мой спонсор-химик Андреа Селла посоветовал нам попробовать современную версию эксперимента, которая, конечно же, дает значительно более низкие температуры кипения. (Примечание для историков: разве нет опасений по поводу использования тех же материалов, что и историки?)

Прочтите об этом эксперименте и посмотрите видеоклип.


Опыт 4. Действие кипящей стружки

Гей-Люссак также сообщил, что бросание металлических опилок или даже порошкового стекла в кипящую воду в стеклянном сосуде снижает температуру, приближая ее к 100 ° C. Фактически, эта идея позже была развита в использовании «кипящих чипсов», чтобы избежать перегрева и облегчить плавное кипение, что является обычной практикой в ​​химических лабораториях и по сей день. Кипячение чипсов позволяет воде закипать при значительно более низких температурах.

Прочтите об этом эксперименте и посмотрите видеоклип.
Подробнее о связанных экспериментах и ​​наблюдениях.

( Примечание по безопасности и оборудованию : эксперименты 1–4 действительно очень просты, требуют минимальных материалов и навыков, хотя может оказаться нетривиальным получить запас дистиллированной воды, если вы не работаете в установленной лаборатории. Следующее два эксперимента немного сложнее, и их, конечно, не следует проводить без защиты глаз, так как из колб будет выходить очень горячая вода.)


Эксперимент 5. Перегретое кипение при медленном нагревании

Я провел длинную серию экспериментов, пытаясь повторить работу Де Люка, опубликованную в 1772 году, чтобы изучить, что происходит, когда воду кипятят с использованием мягкого источника тепла, минимизируя потери тепла на поверхности. В этой установке кипение обычно начинается при температуре около 100 ° C, но постепенно вода начинает «вздыматься» и «вздуваться». Температура может легко достигать 103-104 ° C.

Прочтите об этом эксперименте и посмотрите видеоклип.
Подробнее о связанных экспериментах и ​​наблюдениях.


Эксперимент 6. Перегрев за счет дегазации

Наконец, я попытался воспроизвести результат Де Люка по удалению растворенного воздуха из воды. Но, в отличие от Де Люка, я не хотел трястись четырьмя неделями, поэтому я нашел альтернативный метод. (Узнайте больше о процессе «дегазации».) Когда дегазированная вода мягко нагревается, результат часто бывает весьма замечательным: в течение долгого времени ничего видимого не происходит, а затем внезапно вода взрывается.Я наблюдал, как непосредственно перед взрывом температура достигала 108-109 ° C. Кто-нибудь еще видел это?

Прочтите об этом эксперименте и посмотрите видеоклип.
Подробнее о связанных экспериментах и ​​наблюдениях.

Вернуться к началу


Надеюсь, из моих экспериментов вы легко увидите, что странные наблюдения, о которых сообщали ученые 18 и 19 веков, в целом были вполне правильными. Это поднимает несколько очень интересных вопросов.

(1) Если точка кипения настолько неопределенная, как можно сделать стандартные термометры? Великая ирония: результат, что вода не всегда кипит при 100 ° C, был установлен с помощью термометров, которые были откалиброваны в предположении, что кипит при 100 ° C. Эта кажущаяся чушь на самом деле не так плоха, как кажется. Подробнее.

(2) Если температура кипящей воды так непостоянна при вполне обыденных обстоятельствах, почему мы не замечаем этого, когда большинство из нас кипятят воду ежедневно? Причина в том, что большинство людей до сих пор кипятят воду в тех условиях, которые преобладали в Европе 19 века.Я защищаю безумный культурный релятивизм? Подробнее.

(3) Почему ученые не придумали теорию, объясняющую эти странные явления? На самом деле, такая теория существует, и есть хорошо зарекомендовавшая себя экспериментальная работа, связанная с теорией — не столько в физике или химии, сколько в инженерии. (Впервые я узнал об этом в разгар своих экспериментов, благодаря Стиву Брамвеллу и Майку Юингу из химического факультета Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе.) Подробнее.

Вернуться к началу


Мое расследование вызвало гораздо больше вопросов, чем дало ответов.Есть вещи, которые мне еще не удалось понять, например, как именно и почему растворенный воздух играет такую ​​важную роль в облегчении кипения. (Подробнее об оставшихся вопросах и дальнейшей работе.) Но уже мое предварительное исследование выявило некоторые существенные пробелы в общих знаниях о кипении в стандартной физике и химии, особенно в том, как преподаются эти предметы, даже в высших учебных заведениях. Эти пробелы существуют не потому, что наука не способна их заполнить, а потому, что науке необходимо отложить в сторону множество вопросов и фактов, чтобы сосредоточиться на текущих передовых исследованиях.

История и философия науки могут служить функции сохранения и развития аспектов научного знания, которые утрачиваются или игнорируются в процессе научного прогресса. Я бы никогда не узнал всех хороших вещей о кипячении, которые я представил в этой статье, если бы я не узнал из исторических источников. И я бы не стал изучать эту историю, если бы не исследовал философские вопросы о том, как мы можем узнать, надежны ли наши термометры.

Использование истории и философии науки для улучшения наших знаний о природе — это программа исследования, которую я называю «дополнительной наукой», потому что она дополняет текущую специализированную науку, не оспаривая ее законность (подробнее о дополнительной науке). Я надеюсь, что это краткое изложение конкретного вопроса дало вам представление о потенциале этой исследовательской программы, которой я планирую заниматься в течение многих лет.

Вернуться к началу

Вода h3O? Доказательства, реализм и плюрализм | Обзор

Hasok Chang

Springer

2012 г. | 316pp | £ 126

ISBN 9789400739314

Во введении Хасок Чанг отмечает, что целевой аудиторией этой книги являются академические сообщества по истории и философии науки — для исследований и для всех уровней обучения.Чанг также предполагает, что это будет интересно различным ученым-исследователям, преподавателям естественных наук и студентам-естественникам. Я считаю, что книга в основном предназначена для ярых исследователей истории и философии науки.

Чанг превосходно суммирует содержание книги во введении, а также предлагает рекомендации о том, что следует читать как заинтересованным, так и специализированным читателям. Более половины книги охватывает философскую историю воды с середины 18 века до конца 19 века, включая дискуссии о химической революции, когда вода была признана составной частью.

Основная тема книги вращается вокруг основных вопросов Чанга: было ли достаточно доказательств, чтобы оправдать вердикты, которые были вынесены между различными теориями в то время, и были ли убедительные основания для полного опровержения теории флогистона. Чанг заключает, что теория флогистона была отвергнута преждевременно, но затем, по сути, возвращена под другими названиями.

Интересный вывод, который защищает Чанг, состоит в том, что любая серьезная научная тема должна допускать более одного рационально обоснованного лечения.Чанг предлагает рассмотреть стоящие альтернативы в рамках этой совершенной теории.

Книга довольно дорогая, но она отражает тщательный уровень детализации, а также обширные исследования и оригинальные мысли Чанга. Книга показалась мне пищей для размышлений, и я уверен, что и специалист-читатель, и просто любопытный прочитают ее с интересом.

Закупка Вода H 2 O? Доказательства, реализм и плюрализм на Amazon.co.uk

Мнение: Зачем науке нужна философия

Несмотря на тесные исторические связи между наукой и философией, современные ученые часто воспринимают философию как нечто совершенно отличное от науки или даже антагонистическое ей. Мы утверждаем, что, наоборот, философия может иметь важное и продуктивное влияние на науку.

Мы проиллюстрируем нашу точку зрения тремя примерами, взятыми из различных областей современных наук о жизни. Каждый из них связан с передовыми научными исследованиями, и каждый был однозначно признан практикующими исследователями как полезный вклад в науку.Эти и другие примеры показывают, что вклад философии может принимать по крайней мере четыре формы: разъяснение научных концепций, критическая оценка научных предположений или методов, формулирование новых концепций и теорий и налаживание диалога между различными науками, а также между наукой и обществом.

Концептуальное разъяснение и стволовые клетки.

Во-первых, философия предлагает концептуальное разъяснение. Концептуальные разъяснения не только улучшают точность и полезность научных терминов, но также приводят к новым экспериментальным исследованиям, потому что выбор данной концептуальной основы сильно ограничивает то, как задуманы эксперименты.

Определение стволовых клеток является ярким примером. Философия имеет давнюю традицию исследования свойств, и инструменты, используемые в этой традиции, недавно были применены для описания «стволовости», свойства, которое определяет стволовые клетки. Один из нас показал, что в современных научных знаниях существуют четыре различных типа свойств под видом строгости (1). В зависимости от типа ткани стволовость может быть категориальным свойством (внутренним свойством стволовой клетки, независимо от ее окружения), диспозиционным свойством (внутренним свойством стволовой клетки, которое контролируется микросредой), реляционным свойством. (внешнее свойство, которое может быть придано не стволовым клеткам микросредой) или системное свойство (свойство, которое поддерживается и контролируется на уровне всей популяции клеток).

Исследователь стволовых клеток и биологии рака Ханс Клеверс отмечает, что этот философский анализ подчеркивает важные семантические и концептуальные проблемы в онкологии и биологии стволовых клеток; он также предполагает, что этот анализ легко применим к экспериментам (2). Действительно, помимо концептуального разъяснения, эта философская работа имеет практическое применение, как показано на примере раковых стволовых клеток в онкологии.

Исследования, направленные на разработку лекарств, нацеленных либо на раковые стволовые клетки, либо на их микроокружение, на самом деле полагаются на разные виды стволовости и, таким образом, вероятно, будут иметь разную степень успеха в зависимости от типа рака (1).Более того, они могут не охватывать все типы рака, потому что современные терапевтические стратегии не принимают во внимание системное определение стволовости. Таким образом, определение типа стволовости каждой ткани и рака полезно для управления разработкой и выбором противоопухолевых методов лечения. На практике эта структура привела к исследованию методов лечения рака, которые сочетают в себе нацеливание на внутренние свойства раковых стволовых клеток, их микроокружение и иммунные контрольные точки, чтобы охватить все возможные виды стволовых клеток (3).

Кроме того, эта философская концепция недавно была применена к другой области, изучению органоидов. В системном обзоре экспериментальных данных по органоидам из различных источников Picollet-D’hahan et al. (4) охарактеризовали способность образовывать органоиды как диспозиционное свойство. Затем они могут утверждать, что для повышения эффективности и воспроизводимости производства органоидов, что является серьезной проблемой в данной области, исследователям необходимо лучше понять внутреннюю часть диспозиционного свойства, на которое влияет микросреда.Чтобы различать внутренние особенности клеток с таким расположением, эта группа в настоящее время разрабатывает высокопроизводительные функциональные геномные методы, позволяющие исследовать роль практически каждого человеческого гена в формировании органоидов.

Иммуногенность и микробиом.

В дополнение к своей роли в концептуальном разъяснении, философия может вносить свой вклад в критику научных предположений и даже может быть проактивной в формулировании новых, проверяемых и предсказательных теорий, которые помогают установить новые пути для эмпирических исследований.

Например, философская критика структуры иммунного «я-несамо» (5) привела к двум важным научным вкладам. Во-первых, это была основа для формулировки новой теоретической основы, теории прерывности иммунитета, которая дополняет предыдущие модели «я-не-я» и опасность, предполагая, что иммунная система реагирует на внезапные модификации антигенных мотивов (6). Эта теория проливает свет на многие важные иммунологические явления, включая аутоиммунные заболевания, иммунные ответы на опухоли и иммунологическую толерантность к хронически экспрессируемым лигандам.Теория прерывности была применена к множеству вопросов, помогая исследовать влияние химиотерапевтических агентов на иммуномодуляцию при раке и разъясняя, как естественные клетки-киллеры постоянно изменяют свой фенотип и функционируют посредством взаимодействия со своими лигандами таким образом, чтобы обеспечить толерантность к телесным повреждениям. (самостоятельные) составляющие (7). Теория также помогает объяснить последствия повторных вакцинаций у лиц с ослабленным иммунитетом (8) и предлагает динамические математические модели иммунной активации.В совокупности эти различные эмпирические оценки иллюстрируют, как философски вдохновленные предложения могут привести к новым экспериментам, открывая новые возможности для исследований.

Во-вторых, философская критика, наряду с другими философскими подходами, внесла вклад в представление о том, что каждый организм, далекий от генетически однородного «я», представляет собой симбиотическое сообщество, укрывающее и допускающее множество чужеродных элементов (включая бактерии и вирусы), которые признаются, но не признаются. устраняется его иммунной системой (9).Исследования симбиотической интеграции и иммунной толерантности имеют далеко идущие последствия для нашей концепции того, что составляет индивидуальный организм, который все больше концептуализируется как сложная экосистема, ключевые функции которой, от развития до защиты, восстановления и познания, зависят от взаимодействия с микробами. (9).

Влияние на когнитивную науку.

Изучение познания и когнитивной нейробиологии предлагает поразительную иллюстрацию глубокого и длительного влияния философии на науку.Как и в случае с иммунологией, философы сформулировали влиятельные теории и эксперименты, помогли инициировать конкретные исследовательские программы и внесли свой вклад в смену парадигм. Но масштабы влияния затмевают дело иммунологии. Философия сыграла свою роль в переходе от бихевиоризма к когнитивизму и вычислительной технике в 1960-х годах. Возможно, наиболее заметной была теория модульности разума, предложенная философом Джерри Фодором (10). Его влияние на теории когнитивной архитектуры трудно переоценить.В честь кончины Фодора в 2017 году ведущий когнитивный психолог Джеймс Рассел в журнале Британского психологического общества выступил с докладом «Когнитивная психология развития BF (до Фодора) и AF (после Фодора)» (https://thepsychologist.bps.org .uk / jerry-fodor-1935-2017).

Модульность относится к идее, что ментальные феномены возникают в результате действия множества различных процессов, а не одного недифференцированного. Вдохновленный данными экспериментальной психологии, лингвистики Хомского и новыми вычислительными теориями в философии разума, Фодор предположил, что человеческое познание структурировано в виде набора низкоуровневых, предметно-ориентированных, инкапсулированных в информацию специализированных модулей и более высокого уровня. Общая центральная система для абдуктивных рассуждений с информацией, идущей только вверх по вертикали, а не вниз или по горизонтали (т.е., между модулями). Он также сформулировал строгие критерии модульности. По сей день предложение Фодора устанавливает условия для многих эмпирических исследований и теорий во многих областях когнитивной науки и нейробиологии (11, 12), включая когнитивное развитие, эволюционную психологию, искусственный интеллект и когнитивную антропологию. Хотя его теория была пересмотрена и подвергнута сомнению, исследователи продолжают использовать, корректировать и обсуждать его подход и базовый концептуальный инструментарий.

Философия и наука разделяют инструменты логики, концептуального анализа и строгой аргументации.Тем не менее философы могут использовать эти инструменты с такой степенью тщательности, свободы и теоретической абстракции, которую практикующие исследователи часто не могут себе позволить в своей повседневной деятельности.

Задача ложного убеждения представляет собой еще один ключевой пример воздействия философии на когнитивные науки. Философ Дэниел Деннетт был первым, кто задумал основную логику этого эксперимента как пересмотр теста, используемого для оценки теории разума, способности приписывать психические состояния себе и другим (13).Задача проверяет способность приписывать другим убеждения, которые один считает ложными, при этом ключевая идея состоит в том, что рассуждение о чужих ложных убеждениях, в отличие от истинных убеждений, требует представления других людей как имеющих ментальные представления, которые расходятся с вашими собственными и от других. каков мир на самом деле. Его первое эмпирическое применение было сделано в 1983 г. (14) в статье, название которой «Убеждения в отношении убеждений: репрезентация и сдерживающая функция ложных убеждений в понимании обмана маленькими детьми» само по себе является прямой данью вкладу Деннета.

Задание на ложное убеждение представляет собой важный эксперимент в различных областях когнитивной науки и нейробиологии с широким применением и последствиями. Они включают в себя тестирование стадий когнитивного развития у детей, обсуждение архитектуры человеческого познания и его различных способностей, оценку теории умственных способностей у человекообразных обезьян, разработку теорий аутизма как умственной слепоты (согласно которым трудности при прохождении задания на ложное убеждение являются связанных с состоянием), и определение того, какие конкретные области мозга связаны со способностью рассуждать о содержимом разума другого человека (15).

Философия также помогла области когнитивной науки отсеять проблемные или устаревшие предположения, способствуя научным изменениям. Понятия разума, интеллекта, сознания и эмоций повсеместно используются в разных областях, часто с небольшим соглашением об их значении (16). Разработка искусственного интеллекта, построение психологических теорий переменных психического состояния и использование инструментов нейробиологии для исследования сознания и эмоций требуют концептуальных инструментов для самокритики и междисциплинарного диалога — именно тех инструментов, которые может предоставить философия.

Философия, иногда обозначаемая греческой буквой фи, может помочь продвинуться на всех уровнях научного предприятия, от теории до эксперимента. Недавние примеры включают вклад в биологию стволовых клеток, иммунологию, симбиоз и когнитивную науку. Изображение предоставлено Вибке Бреттинг (художник).

Философия и научные знания.

Приведенные выше примеры — далеко не единственные: в науках о жизни философские размышления сыграли важную роль в таких разнообразных вопросах, как эволюционный альтруизм (17), дебаты о единицах отбора (18), построение «дерева». жизни »(19), преобладание микробов в биосфере, определение гена и критический анализ концепции врожденности (20).Точно так же в физике фундаментальные вопросы, такие как определение времени, были обогащены трудами философов. Например, анализ временной необратимости Хью Прайсом (21) и замкнутые временные кривые Дэвидом Льюисом (22) помог рассеять концептуальную путаницу в физике (23).

Вдохновленные этими и многими другими примерами, мы видим, что философия и наука находятся в континууме. Философия и наука разделяют инструменты логики, концептуального анализа и строгой аргументации.Тем не менее философы могут использовать эти инструменты с такой степенью тщательности, свободы и теоретической абстракции, которую практикующие исследователи часто не могут себе позволить в своей повседневной деятельности. Философы, обладающие соответствующими научными знаниями, могут внести значительный вклад в развитие науки на всех уровнях научного предприятия от теории до эксперимента, как показывают приведенные выше примеры.

Но как на практике облегчить сотрудничество исследователей и философов? На первый взгляд решение может показаться очевидным: каждое сообщество должно сделать шаг навстречу другому.Однако было бы ошибкой считать это легкой задачей. Препятствий много. В настоящее время значительное число философов презирают науку или не видят ее отношения к своей работе. Даже среди философов, предпочитающих диалог с исследователями, немногие хорошо знакомы с новейшими научными достижениями. И наоборот, немногие исследователи осознают пользу, которую могут принести философские идеи. В нынешнем научном контексте, где преобладают растущая специализация и растущие потребности в финансировании и результатах, только очень ограниченное число исследователей имеет время и возможность даже быть в курсе работ, произведенных философами в области науки, не говоря уже о том, чтобы читать их.

Чтобы преодолеть эти трудности, мы считаем, что ряд простых рекомендаций, которые можно было бы легко реализовать, могут помочь преодолеть разрыв между наукой и философией. Восстановление связи между философией и наукой весьма желательно и более осуществимо на практике, чем предполагалось десятилетиями отчуждения между ними.

  • i ) Освободите место для философии на научных конференциях. Это очень простой механизм, позволяющий исследователям оценить потенциальную полезность идей философов для их собственных исследований.В свою очередь, большее количество исследователей могло бы участвовать в философских конференциях, расширяя усилия таких организаций, как Международное общество истории, философии и социальных исследований биологии; Ассоциация философии науки; и Общество философии науки на практике.

  • ii ) Приглашайте философов в научные лаборатории и отделы. Это мощный способ (уже исследованный некоторыми авторами и другими) для философов изучать науку и предоставлять более подходящий и хорошо обоснованный анализ, а для исследователей — получать пользу от философского вклада и привыкать к философии в целом.Это может быть наиболее эффективным способом помочь философии оказать быстрое и конкретное влияние на науку.

  • iii ) Совместное руководство аспирантами. Совместное руководство аспирантами со стороны исследователя и философа — прекрасная возможность сделать возможным совместное использование этих двух областей. Он способствует созданию диссертаций, которые являются как экспериментально богатыми, так и концептуально строгими, и в процессе обучения новое поколение философов-ученых.

  • iv ) Создавайте учебные программы, сбалансированные по науке и философии, которые будут способствовать подлинному диалогу между ними. Некоторые из таких учебных программ уже существуют в некоторых странах, но их расширение должно стать первоочередной задачей. Они могут предоставить студентам, изучающим естественные науки, точку зрения, которая позволит им лучше решать концептуальные задачи современной науки и предоставить философам прочную основу для научных знаний, которые будут оказывать максимальное влияние на науку. Учебные программы по естествознанию могут включать занятия по истории науки и философии науки.Учебные программы по философии могут включать в себя научный модуль.

  • v ) Читайте науку и философию. Научное чтение необходимо для практики философии науки, но чтение философии также может стать отличным источником вдохновения для исследователей, о чем свидетельствуют некоторые из приведенных выше примеров. Например, журнальные клубы, в которых обсуждаются как научные, так и философские вклады, представляют собой эффективный способ интеграции философии и науки.

  • vi ) Откройте новые разделы, посвященные философским и концептуальным вопросам в научных журналах.Эта стратегия была бы подходящим и убедительным способом предположить, что философская и концептуальная работа является продолжением экспериментальной работы в той мере, в какой она вдохновляется ею и может вдохновлять ее в ответ. Это также сделало бы философские размышления о конкретной научной области более заметными для соответствующего научного сообщества, чем когда они публикуются в философских журналах, которые ученые редко читают.

Мы надеемся, что изложенные выше практические шаги будут способствовать возрождению интеграции науки и философии.Кроме того, мы утверждаем, что сохранение верности философии повысит жизнеспособность науки. Современная наука без философии наткнется на стену: поток данных в каждой области будет все более и более затруднять интерпретацию, пренебрежение широтой и историей приведет к дальнейшему расколу и разделению научных дисциплин, а упор на методы и эмпирические результаты приведет к сужению их глубины. и более поверхностное обучение студентов. Как писал Карл Вёзе (24): «общество, которое позволяет биологии стать инженерной дисциплиной, позволяет науке играть роль изменения живого мира, не пытаясь понять его, представляет собой опасность для самого себя.«Нам нужно возродить науку на всех уровнях, которая вернет нам преимущества тесной связи с философией.

% PDF-1.6 % 1 0 объект > поток конечный поток эндобдж 16 0 объект > поток xZk_A _ (^ f $ mb # o «$ ꊾ (q @ o,) Jiɍk \ gqf3 ѽN / _ 豝 p / C3Ba9An? g yIT.Z7 $ D ސ5 d & d] r (IEZ $ Y 5 [7 P; Tḩi`MA]

Операционализм (Стэнфордская энциклопедия философии)

1. Идеи Бриджмена об операционном анализе

1.1 Предпосылки и мотивация

Перси Уильямс Бриджмен (1882–1961) был физиком в Гарварде. Университет, чьи пионерские работы в области физики высоких давлений были награжден Нобелевской премией в 1946. [2] Его главный научный вклад стал возможен благодаря техническим мастерство: в своей лаборатории Бриджмен создал давления почти в 100 раз выше, чем кто-либо другой достиг до него, и исследовал новое поведение различных материалов при таком высоком давлении.Но Бриджмен оказался в затруднительном положении из-за своих собственных достижений. экстремальные давления, вышли из строя все известные ранее манометры; откуда он вообще мог знать, какой уровень давления у него был на самом деле достиг? (см. Кембл, Берч и Холтон 1970). собственные рекорды давления, Бриджмену пришлось установить ряд новых меры подходят для все более высокого давления. Поэтому нет удивление, что он всерьез задумался о необоснованности концепции, в которых не было доступных методов для их измерения.

Еще одним важным стимулом для его философского мышления было то, что он встреча с революционно новой физикой начала 20-го века. век. Обеспокоенность Бриджмена по поводу определения и значения слова научные концепции были сформированы в общей атмосфере шока пострадали физики в то время от шквала явлений и теоретические идеи, совершенно чуждые повседневным ожиданиям, кульминацией квантовой механики и ее «Копенгагена». интерпретация. В популярной статье Бриджмен написал: «Если мы значительно расширив наш диапазон, мы обнаружим, что природа по сути и в своих элементах непонятен и не подлежит к закону »(1929, 444).

Особенно важным для мышления Бриджмена был Альберт Специальная теория относительности Эйнштейна. Бриджмен приписал неожиданное назначение учителя в 1914 году для его первой реальной встречи со специальной теорией относительности, которая сильно огорчила его, когда он пытался прояснить запутанную концептуальную ситуацию вокруг теория (Бриджмен у Фрэнка 1956, 76). В основе особого относительность была признанием Эйнштейна того, что суждение одновременность двух событий, разделенных в пространстве, требовала другого операция, необходимая для оценки одновременности двух события происходят в одном месте.Исправление последней операции было недостаточно, чтобы исправить первое, поэтому было принято другое соглашение. необходимо, что Эйнштейн представил в форме своей операции посылая световые лучи от каждого из рассматриваемых событий в посередине между их местоположениями, чтобы увидеть, прибудут ли они туда в в то же время. Насколько превосходил этот образ мышления по сравнению с Исааком Заявление Ньютона о том, что он «не будет определять Время, Пространство, Место или Движение, как хорошо известные всем »(цитируется в Бриджмен 1927, 4)! Бриджмен считал, что все физики, в том числе сам был виноват в бездумном использовании понятий, особенно в Теоретическая сторона физики.

Однако настроение Бриджмена, возникшее в результате этих размышлений, не было знакомо счастливым празднованием Эйнштейна гений. Он скорее сожалел о плачевном состоянии физики, которое потребовали революции Эйнштейна. Эйнштейн показал, что опасные ловушки, в которые мы можем попасть, войдя в новые области с старые концепции нерефлексивным образом. Любой, кто думает в оперативном термины с самого начала осознали бы, что значение «Удаленная одновременность» не фиксировалась, если только операция для оценки было указано (Bridgman 1927, 10–16).В По мнению Бриджмена, в революции Эйнштейна никогда не было бы было необходимо, если бы классические физики обратили оперативное внимание к тому, что они делали. Он думал, что любое будущее свержение ненадежные конструкции станут ненужными, если оперативный способ мышление могло незаметно предотвратить появление таких несостоятельных структур в первую очередь. место. Требовалась оперативная осведомленность, если физика не могла быть снова застигнутые врасплох, как это было в 1905 году: «Мы должны оставаться осознавая эти стыки в нашей концептуальной структуре, если мы надеемся представить ненужные услуги нерожденных Эйнштейнов »(Бриджмен 1927, 24).

Бриджмен стремился уточнить все возможные детали своего операций, потому что любая деталь может сделать важным разница. Обратите внимание на следующий отрывок, вдохновленный шоком изучение специальной теории относительности, что измеряемые длина объекта не зависела от его скорости:

Теперь предположим, что нам нужно измерить движущийся трамвай. Самый простой и то, что мы можем назвать «наивной» процедурой, — это сесть на борт автомобиль с нашей измерительной ручкой и повторите операции, которые мы применили бы к неподвижному телу.Обратите внимание, что эта процедура сводится к уже принят в предельном случае, когда скорость улицы машина исчезает. Но здесь могут возникнуть новые вопросы по деталям. Как запрыгнем в машину с палкой в ​​руке? Бежим? и прыгнуть сзади, или пусть он подхватит нас впереди? Или возможно, теперь материал, из которого состоит палка, делает разница, хотя раньше ее не было? Все эти вопросы должны ответить экспериментом. (Bridgman 1927, 11; курсив мой.)

1.2 Длина как образец оперативного анализа

Бриджмен обнаружил, что проблемы неизвестного присутствуют в полной мере. даже в очень прозаических обстоятельствах. Поэтому он решил открыть свой обсуждение операционного анализа в The Logic of Modern Physics (Bridgman 1927) на примере самых обыденных все научные понятия: длина. Он был одновременно очарован и обеспокоен тем, что «существенные физические ограничения» вынудили ученых использовать разные операции измерения для одного и того же понятие в разных областях явлений.Длина измеряется с помощью линейку только тогда, когда мы имеем дело с размерами, сравнимыми с наши человеческие тела, и когда объекты измерения движутся медленно относительно измерителя. Чтобы измерить, скажем, расстояние до луны, нам нужно вывести это из количества времени, которое требуется свету, чтобы пройти это расстояние и вернуться, и это тоже процедура вверх в теории Эйнштейна в специальной теории относительности; «В астрономическое пространство — это не физическое пространство из метровых палочек, а пространство световых волн »(Bridgman 1927, 67).Для еще большего расстояния мы используем единицу «световой год», но не можем фактически использовать операцию отправки светового луча на дальние расстояния пятнышко света в небе и ждут годами, пока, надеюсь, отраженный сигнал возвращается к нам (или нашим потомкам). Намного больше сложные рассуждения и операции требуются для измерения любых расстояния за пределами Солнечной системы:

Таким образом, на все больших и больших расстояниях не только экспериментальные точность становится меньше, но сам характер операций, с помощью которых длина подлежит определению становится неопределенной….Сказать, что определенная звезда находится на расстоянии 10 5 световых лет от нас, а на самом деле концептуально совершенно другой вид вещи от высказывания что определенная стойка ворот находится на расстоянии 100 метров. (Бриджмен 1927, 17–18; акцент оригинал)

Таким образом, оперативный анализ показывает, что длина не является однородной концепция, которая применяется во всем диапазоне случаев в который мы его используем:

В принцип — операции, с помощью которых измеряется длина. должно быть однозначно указано .Если у нас более одного набора операций, у нас есть несколько концепций, и строго быть отдельным именем, соответствующим каждому набору операций. (Bridgman 1927, 10; подчеркивает оригинал)

На практике ученые не признают несколько концепций длины, и Бриджмен был готов признать, что можно было использовать одно и то же имя для обозначения ряда понятий, если разные измерения дали взаимно согласованные численные результаты в площади перекрытия:

Если мы имеем дело с явлениями за пределами той области, в которой мы изначально определили наши концепции, мы можем найти физические препятствия для выполнения операции исходного определения, так что исходное операции должны быть заменены другими.Эти новые операции конечно, должны быть выбраны так, чтобы они давали в пределах экспериментальной ошибки те же численные результаты в области, в которой два набора могут применяться обе операции. (Бриджмен 1927, 23).

Однако такая численная сходимость результатов двух различные операции рассматривались Бриджменом просто как «Практическое обоснование сохранения того же имени» для что измеряли две операции (Bridgman 1927, 16).

Даже в таких сходящихся ситуациях мы должны опасаться опасности. впадать в концептуальную путаницу из-за использования того же слова для обозначения предметов различных операций.Если мы не закаляемся наши мысли с операционалистской совестью всегда обращаются к нам возвращаясь к конкретным измерительным операциям, мы можем попасть в небрежный привычка использовать одно слово для самых разных ситуаций (без даже проверка на требуемую сходимость в перекрытии домены). Бриджмен предупредил: «наш вербальный механизм не имеет встроенных отсечка »(1959а, 75). Точно так же нас может ввести в заблуждение представление концепции в виде числа, чтобы думать, что существует естественно, бесконечно расширяемая шкала для этой концепции, поскольку линия действительных чисел продолжается до бесконечности.Также было бы легко думают, что физические величины должны существовать осмысленно вплоть до бесконечная точность, просто потому, что числовая шкала, которую мы закрепили на их бесконечно делимо. Бриджмен резко напомнил:

Математика не понимает, что по мере увеличения физического диапазона фундаментальные концепции становятся туманными и в конечном итоге полностью перестают имеют физический смысл и, следовательно, должны быть заменены другими концепции, которые в оперативном отношении совершенно разные. Например, уравнения движения не делают различия между движением звезды в нашу галактику из внешнего космоса, и движение электрона о ядре, хотя физически смысл с точки зрения операции над величинами в уравнениях совершенно разные в два случая.Структура нашей математики такова, что мы почти вынуждены, хотим мы того или нет, говорить о внутренней части электрон, хотя физически мы не можем придавать никакого значения такому заявления. (Бриджмен 1927, 63).

Таким образом, Бриджмен подчеркивал, что наши концепции автоматически не выходят за пределы областей, в которых они были изначально определены. Он предупредил, что концепции в далеких областях могут легко стать бессмысленно из-за отсутствия применимых измерительных операций. Случай длина в очень маленьком масштабе проясняет эту опасность.Вне разрешение глаза, правитель должен быть оставлен в пользу различные микрометры и микроскопы. Когда мы доберемся до царства атомов и элементарных частиц, непонятно, какие операции могли быть используется для измерения длины, и даже не понятно, что такое «длина» значит больше.

1.3 Критика других физических концепций

После ознакомления с операционным анализом с этим освежающим обсуждением концепции длины, Бриджмен опубликовал длинную серию критических переоценки различных фундаментальных физических концепций.Его размышления о длине были расширены до общего комментария к природа пространства и понятие времени получили аналогичную трактовку. Его взгляды на пространство и время напоминали Генриха. Пуанкаре и Пьера Дюгема: Бриджман отметил, что часы должны были использоваться для эмпирического определения основных законов физики, в то время как наша уверенность в том, что часы тикают регулярно, была основан на основных законах физики, регулирующих его механизм. Предполагать мы пытаемся проверить общую теорию относительности, измеряя красное смещение света, исходящего из тяжелого тела:

Если вибрирующий атом — часы, то свет солнца смещен в сторону инфракрасного излучения, но откуда мы знаем, что атом — это часы (одни говорят да, другие нет)? Если мы обнаружим, что смещение физически имеет тем самым мы доказали, что общая теория относительности физически верна, или мы доказали, что атом — это часы, или мы просто доказали, что существует особая связь между атомом и остальным природы, оставляя открытой возможность того, что атом не часы ни ОТО верны? (Бриджмен 1927, 72–73).

Бриджмен находил эти размышления как освобождающими, так и тревожными.Основные концепции пространства-времени не определены однозначно a априори . Например, он отметил, что понятие скорости обычным явлением. классической механике и специальной теории относительности была не единственной в в соответствии с нашими интуитивными представлениями о значении скорости. Учти это альтернатива: «путешественник в автомобиле измеряет свою скорость наблюдая за часами на его приборной доске и верстовыми камнями который он проходит по дороге ». Если мы примем такую ​​процедуру, мы обнаружит, что скорость света бесконечна, если специальная теория относительности верно в отношении замедления времени: когда машина едет со скоростью свет по словам наблюдателя, стоящего на дороге, часы на машина не будет двигаться вообще, пока машина проезжает любое количество вехи.Эта альтернативная концепция скорости будет иметь преимущество в том, что «не было бы предела скорости, которая могут быть переданы материальным телам, дав им неограниченное количество энергия », которая интуитивно кажется« естественной и просто». Но приписывать свету бесконечную скорость тоже «Очень неестественно, особенно если мы отдаем предпочтение среднему баллу Посмотреть.» Так возникла дилемма: «всякие явления нельзя в то же время лечить просто ». (Бриджмен 1927, 98–100)

В последних частях Логика современной физики Бриджмен провел увлекательные дискуссии о концепциях силы, масса, энергия, свет и поле, а также теории термодинамики, относительность и квантовая механика.Эти мысли были развиты далее в оставшиеся десятилетия его жизни и собраны в последующие тома, включая The Nature of Physical Theory (1936), Природа термодинамики (1941), Размышления физика (1950, второе издание 1955), Природа Некоторые из наших физических представлений (1952) и The Way Things А (1959а). Бриджмен тщательно изучил знакомые концепции классической физики, проверяя, не сохраняли операциональное значение в областях явлений, которые были незнакомы создателям классической физики.В некоторых случаях его Анализ показал, что классические концепции были операционально несостоятельными. даже в том контексте, в котором они были изначально созданы. Позже жизни он заявил, что его первоначальный набег на философию был мотивирован его «беспокойство» по поводу физики, особенно электродинамика и термодинамика, в которых «фундаментальные понимания даже признанных лидеров физики были неадекватный »(Bridgman 1959b, 519). Напротив, он думал, что в целом современное развитие квантовой теории шло в верное направление, особенно в версии Вернера Гейзенберга из него, что отбросило классические концепции там, где они не применялись (е.g., пространственно-временные орбиты для электронов) и разработали новые концепции с ясный операциональный смысл в новых областях явлений. Однако он был не вполне удовлетворен доктриной Нильса Бора о том, что все физические операции необходимо было объяснить в «макроскопической язык повседневной жизни или современной философии »; скорее он думали, что нам нужно разработать «более адекватный макроскопический язык »(1959b, 526).

Интересно, что Бриджмен никогда не переставал думать об теории относительности. В урок операционализма, который он получил от Эйнштейна, был ему так близок что он не побоялся критиковать самого Эйнштейна, когда последний, казалось, предал свои собственные принципы в общей теории относительность.Уже в Логика современной физики он высказал мнение: «Я лично сомневаюсь, что элементы Формулировки Эйнштейна, такие как кривизна пространства-времени, являются достаточно тесно связан с непосредственным физическим опытом, чтобы когда-либо быть принимается как окончательный вариант схемы объяснения, и я очень почувствовать потребность в формулировке в более интимных физических терминах » (1927, 176). Спустя годы, когда Бриджмена пригласил П. А. Шилпп. внести свой вклад в том Библиотеки живых философов на Эйнштейну он предъявил следующий «обвинительный акт» против Эйнштейн: «он внес в общую теорию относительности именно ту некритическую, доэйнштейновскую точку зрения, которую он придерживается столь убедительно показанная нам в его специальной теории скрывает возможность катастрофы »(Bridgman 1949a, 354; перепечатано в Бриджмен 1955, 337).Эйнштейн отмел возражение, просто заявив, что формальная система может считаться физической теории было «необязательно требовать, чтобы все ее утверждения могут быть независимо интерпретированы и «проверены» «Оперативно» (Эйнштейн в Schilpp 1949, 679). Этот обмен напоминает то, как Эйнштейн ответил озадаченным. непонимание протеста Гейзенберга, что он следовал Собственный урок Эйнштейна о рассмотрении только непосредственно наблюдаемых количества в его матричной механике (Гейзенберг 1971, 62–69).Бриджман также провел дальнейший оперативный анализ специальных относительности, и его поздние мысли по этому поводу были опубликованы посмертно в A Sophisticate’s Primer on Relativity (1962).

Критика Бриджменом физических концепций также естественным образом привела к философская критика некоторых общих концепций, лежащих в основе физика, такая как простота, атомизм, причинность, детерминизм и вероятность. Он также уделил особое внимание математике и математике. его приложение к физическому миру.Не было камня, Бриджмен был готов оставить неизменным в своей безжалостной критике. Он зашел так далеко как заявить: «арифметика, поскольку она предназначена для решения реальные физические объекты, также подвержены такой же полутени неопределенность, как и вся другая эмпирическая наука »(Bridgman 1927, 34).

Среди физиков размышления Бриджмена нашли сильное эхо: особенно в первые дни. Возможно, это было естественно: это было сказал, как и сам Бриджмен, что операционализм возник из наблюдая «физиков в действии» (Bridgman in Frank 1956, 80).Джеральд Холтон (1995a, 224) вспоминает, как опыт »это было для него самого и многих других физиков читать Логика современной физики впервые, но объясняет что «огромная сила» работ Бриджмена «Не то, чтобы работа приносит читателю сообщение, о котором никогда не думал ранее, но он ясно раскрывает то, что читатель пытался сформулировать самостоятельно ». В мэри По мнению Гессе, Бриджмен дал только «самые явные формулировка »общей точки зрения, которую разделял даже Артур Эддингтон, чьи метафизические размышления о физике Бриджмена приняли сильное исключение из: «Физическая величина определяется серия операций и расчетов, результатом которых является » (цитируется по Hesse 1952, 218).

Однако философские взгляды Бриджмена были не просто выражение взглядов, широко разделяемых физиками. Альберт Э. Мойер (1991) подчеркивает, что оперативный анализ Бриджмена послужил функция превращения специальной теории относительности и квантовой механики в более приемлемо, показывая, как их можно понять так, чтобы большинство физики могли справиться. Но оперативный способ визуализации новая физика не устраивала всех физиков (или философов физике), хотя это было созвучно позициям некоторых лидерами в этой области, включая Бора, Гейзенберга и Оппенгеймера (Мойер 1991, 376, 389).Мы уже видели возражения Эйнштейна против Бриджменское толкование теории относительности. Марио Бунге (1988) утверждает, что операционализм «вписан в стандарт (или Копенгаген) интерпретация квантовой теории », но это интерпретация дает явное искажение фактической практики в квантовой физике. Анализируя версию теории Дирака, Гессе (1952) пришел к выводу, что концепции квантовой теории не имеют простые операционные значения, а Дирака «Наблюдаемые» были понятиями, не имеющими операционного определения.Скорее, с точки зрения Гессе, концепции в таком ситуации получили свое значение только из теоретических аналогий.

1,4 Последствия за пределами физики

Бриджмен также расширил свое операционалистское мышление, рассматривая его последствия вне физики. Для него это было важно по крайней мере с время Логика современной физики , в котором он рискнул: «многие вопросы о социальных и философские предметы окажутся бессмысленными при рассмотрении с точки зрения операций.Несомненно, это в значительной степени способствовало бы ясность мысли, если операциональный способ мышления был принят в во всех областях исследования, а также в физическом »(30–32). Бриджмену было ясно, что «принять оперативную точку вид… означает радикальное изменение всех наших привычек подумал». Он знал, что на практике это будет очень трудная задача: «Оперативное мышление сначала докажет, что быть антиобщественной добродетелью; человек окажется постоянно неспособным поймет самый простой разговор друзей и будет сделать себя универсально непопулярным, требуя смысла видимо, самые простые термины по каждому аргументу ».Возможно это одноразовое замечание было признаком грядущих событий, как и Бриджмен в конец оказывается довольно изолированным и страдающим от непонимания, даже среди тех, кто считал его философские идеи достойными обсуждения, как мы увидим в Разделе 2.

Бриджмен не развивал подробно свои операционалистские идеи в отношение к любой другой науке, кроме физики, очевидно, довольствуясь оставьте эту работу специалистам в соответствующих областях. Некоторые другие ученые и философы откликнулись на призыв Бриджмена к операционалистские реформы с интересными последствиями.Теперь это было бы честно говоря, операционализм не изменил практику сама физика резко отличается от того, что было бы в любом случае, и большинство физиков следовали за ним только до тех пор, пока он утверждал, что здравый смысл для них. Возможно, ситуация была аналогичной и в других физические науки тоже. Например, оперативное мышление всегда был важной частью химии, иногда явно так, для пример в знаменитом «оперативном» Лавуазье определение химического элемента как вещества, которое еще не было разложился дальше.Дэвид Халл (1968) указывает, что некоторые ключевые термины в биологию критиковали за то, что она не работает, и призывает к нюансированный взгляд на этот вопрос. Хью Петри (1971) сетует на то, что позитивистская догма, происходящая из непонимания операционализма оказал негативное влияние на социальные науки. Мойер (1991, 393–394) описывает влияние Бриджмена на Университет г. Экономист из Чикаго Генри Шульц и сильные и откровенные операционалистская ориентация ранних работ Пола Самуэльсона. Павел Маршалл (1979) утверждает, уделяя особое внимание политическим вопросам. науке, операционализм оставил методологическое наследие в социальные науки, продолжающиеся далеко за пределами своего упадка в философии науки.

Поле, на которое наиболее существенно и явно повлиял операционализм был психологией. Психологи-бихевиористы занялись операционализм (или операционизм , как его чаще называли в психологии) в качестве оружия в их борьбе с более традиционными психологов, особенно тех, кто ценил самоанализ как наиболее важный источник психологических знаний. Гарвардский психолог Эдвин Боринг (1886–1968) рассматривал философию Бриджмена как современный заменитель позитивизма, и, кажется, он ввел термин «Операционизм» (см. Walter 1990, 178).Это было Скучный ученик Стэнли Смит Стивенс (1906–1973), который был пожалуй, самый агрессивный пропагандист операционизма в психологии. (Хардкасл 1994; Фест 2005). Стивенс считал операционизм верным метод повышения строгости в психологических экспериментах и ​​дискурсе, утверждая, что «для целей науки опыт означает реагировать избирательно », поскольку именно эти реакции может измерять и записывать публично (цитируется по Feest 2005, 136). Эхом Взгляды Бриджмена на Эйнштейна Стивенс заявил в 1935 году: «Революция, которая положит конец возможности оборотов — это тот, который определяет простую процедуру для определение и проверка концепций.… Такая процедура это тот, который проверяет значение понятий, обращаясь к конкретные операции, которыми определяется понятие. Мы можем назвать это операционизм ”(цитируется по Walter 1990, 180).

В своем конкретном исследовании психологии Стивенс сосредоточил внимание на психофизика, начиная с его доктора философии. диссертация о восприятии атрибуты тонов, написанные под руководством Боринга. Другой известным операционистом в психологии был Эдвард Чейс Толман. (1886–1959), также доктор Гарвардского университета.Д., который преподавал большую часть своих жизнь в Калифорнийском университете в Беркли. Начиная с его исследования поведения крыс при решении проблем, Толмен дал оперативное лечение желания, например, реализация голода с точки зрения «времени с момента последнего кормления». Толман не отрицал этот голод был субъективным чувством и не был главной целью своего исследования, но настаивал на том, что контроль степени голода в его эксперименты требовали послушных операций, которые позволили бы ученых, чтобы понять что-то, связанное с этим субъективным опыт (см. Feest 2005, 136–138).У Густава Бергманна оценки, операционизм помог бихевиоризму отойти от своего первоначального метафизическое разнообразие Ватсона до его современной версии (Бергманн в Франк 1956, 53).

Несмотря на сильную популярность операционистского бихевиоризма в некоторых кварталов, он никогда не вызывал полного согласия даже в американских психология. Пожалуй, самое неожиданное сопротивление пришло со стороны Бриджмена. сам. Бихевиористы хотели использовать операции для достижения объективность в психологии, что для них означало принятие психологических дискурс вдали от попыток описать личный опыт.Это было просто неправильный ход с точки зрения Бриджмена, как мы увидим подробно в Разделе 2.4 ниже. Бриджмен вступил в дискуссию с Стивенс, но обнаружил, что энтузиазм последнего «Оперативные идеи» действительно были для чего-то, что он мог не согласен с. К 1936 году он заявил в частном порядке: «Я скорее умыл руки от него »(цитата из Walter 1990, 184). Несогласие Бриджмена с Б. Ф. Скиннером (1904–1990) было еще более серьезный, и привел к продолжительному спору между двумя (Холтон 2005; Уолтер 1990, 188–192).Операционизм стал предмет большой полемики в психологии, воплощенный в 1945 г. специальный выпуск Psychological Review , посвященный симпозиум по операционизму, предложенный Борингом, который поддерживал движения на некотором критическом расстоянии.

Ульяна Фест считает, что операционизм оставил прочный и положительное наследие в психологии. Принцип операционизма гласит, что психологи должны давать понятиям операциональные определения с помощью определение парадигматических экспериментальных условий для их применения, и это остается полезным методологическим принципом (Feest 2011, 403).В По мнению Фиста, достаточно сложное понимание операционизм в психологии был достигнут только вторым поколением операционистов, которые сознательно использовали то, что она называет методологическое (а не позитивистское) прочтение операционизма. Анализ Феста подкрепляет работу Р. К. Грейса (2001). мнение, что ранние психологи-операционисты сделали ошибку, приняв очень ограничительную версию идей Бриджмена, но что эта ошибка была исправлена ​​в 1950-х годах с принятием «Множественный» или «конвергентный» операционизм.Эти опытные операционисты не принимали операционных определений давать полные и фиксированные значения понятий, но использовал их как предварительные инструменты, помогающие их научным исследованиям. Как говорит Фест: «Я считаю, что, предлагая рабочие определения, ученые были частично и временно с указанием использования определенные концепции, указав, какие виды эмпирических индикаторов они приняло из референтов концепции »(Feest 2005, 133; выделено оригинальное)

2.Критика операционализма

Несмотря на первоначальную популярность идей Бриджмена, середина 20-го века общая реакция философов и философски настроенные ученые были строго критичны. Операционализм вызвал много громких дебатов, среди которых симпозиум, проводимый на ежегодном собрании Американской ассоциации The Advancement of Science (AAAS) в 1953 году (опубликовано в Frank 1956), и упомянутый выше выпуск Psychological Review . На такие раз Бриджмен пытался уточнить и отстоять свои взгляды, но также обнаружил, что дебаты развиваются в направлениях, которые удивили и беспокоил его.В своем выступлении на симпозиуме AAAS он воскликнул:

Казалось бы, нет причин, по которым я лучше всех приспособлен else, чтобы открыть это обсуждение. Когда я слушал газеты, я чувствовал, что У меня есть только историческая связь с этой штукой под названием «Операционализм». Короче говоря, я чувствую, что создал Франкенштейн, который, безусловно, ускользнул от меня. Я ненавижу это слово операционализм или операционизм , что, кажется, подразумевает догма или хотя бы тезис в каком-то роде.То, что я предвидел слишком просто, чтобы удостоиться такого претенциозного имени. (Бриджмен в Фрэнк 1956, 75–76)

Тем не менее, возможно, это были не собственные представления Бриджмена о операционного анализа, но Франкенштейн операционализма, который имел более значительное влияние на философию и науку, поэтому этот обзор операционализм должен иметь дело с тем, как другие люди реагировали на операционализм, как они его видели. В ходе обсуждения я буду постарайтесь указать места, где были явные недоразумения идей Бриджмена, а также другие места, где Бриджмен сам был амбивалентен или двусмысленен, а не просто неправильно понятый.

Учитывая время и контекст публикации книги Бриджмена идеи, философские дебаты вокруг них были степень сформулирована по отношению к логическому позитивизму, который только делал его большое влияние на американскую философскую сцену. Молодой Герберт Фейгл (1902–1988), с личным представлением не менее Мориц Шлик приехал в Гарвард в 1930 году с особой целью: учится у Бриджмена, несмотря на предупреждение последнего, что он нечему учить (Walter 1990, 164–165; Moyer 1991, 391).Настойчивость Бриджмена в практической значимости имела, по крайней мере, внешнее сходство с проверкой логических позитивистов теория смысла. Бергманн думал, что Бриджмен дал «Версия ученого» последнего (Бергманн в Франк 1956, 55), а Карл Хемпель считал операционализм и логику позитивизм как «близкородственные» друг другу (Гемпель в Франк 1956, 56). И нетрудно увидеть, как родня философская доктрина, исходящая от ученого мирового уровня, имела бы захватил воображение логических позитивистов.

Однако под пристальным вниманием профессиональных философов Идеи Бриджмена вскоре были разоблачены как бессистемные и неразвитые, как он сам себе открыто признал. Более того, стало очевидно, что его идеи не помогли логическим позитивистам разгадать ключ проблемы, с которыми они боролись. После первоначального очарование, стандартная позитивистская (и постпозитивистская) реакция на операционализм был разочарованием, а операционализм часто как неудавшаяся философия, не оправдавшая своих обещаний.

2.1 Рабочие определения не исчерпывают смысла

Нигде позитивистское разочарование в Бриджмене не было более острым, чем в соображениях операционализма как теории значения. Там было набор возражений, которые вместе составляют жалобу, которая операционные определения не давали достаточного объяснения смысл понятий, даже если операции явно актуальны к рассматриваемым концепциям.

Суть проблемы здесь — чрезмерно ограничительное понятие смысл, который сводит его к измерению; Я назову это Редуктивная доктрина значения Бриджмена .Несмотря на то что Бриджмен не предлагал общей философской теории значения, он действительно делал замечания, которые выявили побуждение сделать это. Рассмотрим следующее заявление, последнюю часть которого я уже цитировал:

Очевидно, мы знаем, что мы подразумеваем под длиной, если можем сказать, что длина любого объекта составляет, и для физика больше ничего требуется для. Чтобы определить длину объекта, мы должны выполнить определенные физические операции. Таким образом, понятие длины остается неизменным. когда операции, которыми измеряется длина, являются фиксированными: то есть, понятие длины включает в себя столько, сколько и не более того, набор операций, по которым определяется длина.В общем, имеется в виду по любому понятию не более чем набор операций; концепция синоним соответствующего набора операций. (Бриджмен 1927, 5)

Точно так же он также проявил импульс использовать операции, чтобы сделать критерий осмысленности: «Если в конкретном вопросе это означает, что должна быть возможность найти операции, с помощью которых ответ может быть отдан ему ». (Бриджмен 1927, 28)

Один урок, который мы можем извлечь из проблем Бриджмена, заключается в том, что значение непослушный и беспорядочный.Вид абсолютного контроля над смыслом научных концепций, которых желал Бриджмен, невозможно. В наибольший контроль, который может быть достигнут, заключается в том, чтобы научное сообщество согласиться с четким определением и уважать его. Но даже фирма определения могут только ограничивать использование концепции. Весь мир может договориться об определении длины стандартным метром в Париже (или длина волны определенного атомного излучения), и это все еще приходит нигде рядом с исчерпывает всего, что мы подразумеваем под длиной.Бриджмен сам позже специально признал, что его утверждение, что значение были синонимом операции, «явно зашло слишком далеко когда вырвано из контекста »(1938, 117). Особенно по сравнению с понятие «значение как использование» часто восходит к поздняя фаза творчества Людвига Витгенштейна работа, [3] легко понять ограниченность начального идеи. Позднее Бриджмен дал толчок своим идеям, на самом деле позднего Витгенштейна: «Чтобы узнать значение термина, использованного мною Я думаю, очевидно, что я должен знать условия, при которых я использовал бы этот термин »(1938, 116).Как измерительные операции предоставить только один конкретный контекст, в котором используется концепция, операционные определения могут охватывать только один конкретный аспект имея в виду.

Признавая ограниченность ранних замечаний Бриджмена о смысл дает нам полезную основу для понимания одного общего возражение против операционализма. В роли Дональда Гиллиса (1972, 6–7) подчеркивает, если мы примем самый крайний вид операционализма, нет смысла спрашивать, действителен ли метод измерения; если метод измерения определяет понятие и больше ничего нет к смыслу концепции, метод измерения автоматически действительный, как вопрос условности или даже тавтологии.Метрологический обоснованность становится интересным вопросом только в том случае, если концепция обладает более широкий смысл, чем спецификация метода его измерение. Не только сам Бриджмен, но и второе поколение психологи-операционисты осознали этот момент очень ясно, в их обсуждения конструктной валидности (см., например, Cronbach и Meehl 1955). Можно сказать, что метод измерения действителен, если он согласуется с другими аспектами значения концепции. Что таким образом мы также можем судить о том, работает ли определение (или любое другое определение) является подходящим, в зависимости от того, насколько хорошо он сочетается с другими элементами значение концепции и насколько эффективно она влияет на другие элементы смысла.

2.2 Рабочие определения не требуются для всех полезных понятий

До сих пор я отмечал, что рабочего определения недостаточно. чтобы полностью выразить смысл концепции. Идя дальше, многие критики операционализма утверждали, что не всякое хорошее научное понятие должно иметь операциональное определение. Если операционализм означает требование, чтобы каждая концепция и каждый шаг вывода должен иметь непосредственное оперативное значение, он представляет собой чрезмерно ограничительный эмпиризм.Иногда Бриджмен делал похоже, предъявляют такие требования, как показано в остром эпизод (обсужденный в Разделе 1.3 выше), в котором он критиковал Эйнштейну за то, что он предал собственный урок операционализма в теория относительности. По мнению Эйнштейна, не было причина для физиков уклоняться от использования неоперационной концепции если это дало хорошие результаты.

Эйнштейн был застенчивым оппортунистом в своих методологических исследованиях. эклектизм, но философы хотели найти более общее объяснение за освобождение научного теоретизирования от операционалистов микро-менеджмент.Суть проблемы здесь для операциониста в том, что теоретические концепции слишком полезны в науке. Бриджмен на самом деле с самого начала признал, что существуют хорошие теоретические концепции, которые не подлежали прямому введению в действие, иллюстрируя точку на примере напряжения и деформации внутри твердое тело (1927, 53–54), а волновая функция в квантовой механика (Бриджмен у Фрэнка 1956, 79). Бриджмен ясно видел, что эти теоретические концепции имели лишь косвенную связь с физическими операций, но он не видел в этом никаких проблем.Он на самом деле пошел чтобы сказать: «Не должно быть никаких сомнений в том, что оперативный точка зрения когда-либо наложит малейшее ограничение на свободу физика-теоретика, чтобы исследовать последствия любого бесплатного мысленное построение »(Bridgman in Frank 1956, 79; см. также Bridgman 1949b, 256). Все, что требовалось, — это теоретическая в конце концов, система где-то коснулась оперативной земли. Тем не мение, в этом случае сообщение Бриджмена было таким же, как Эйнштейна, как физик Р. Б.Линдси отметила (Линдси in Frank 1956, 71–72).

Позиция Бриджмена по вопросу теоретических концепций была сложный и, возможно, не совсем самосогласованный (я вернусь к этому моменту в разделе 3.3). Одно распространенное возражение операционализму основан на недоразумении, которое обнаруживает существенную разницу между Бриджменом и большинством его критиков. Часто говорят, что операционализм не может быть правильным, потому что каждая научная концепция может быть измеряется различными способами. Эта критика основана на презумпции что рассматриваемое понятие имеет единства, что означает, что его определение также должно быть единым.Если есть различные измерения методы, все из которых относятся к одной концепции, затем методы измерения не может быть тем, что дает единое определение; вместо этого некоторые необходимо дать теоретическое объяснение того, как разнообразие операций рассматриваемые служат для измерения того же. Бриджмен, в напротив, не имел такой презумпции концептуального единства. Для него исходная позиция заключалась в том, что при наличии различных методов измерения у нас разные понятия, как он сказал о «Тактическая» и «оптическая» длина равна двум разные концепции.Итак, может быть из-за того, что есть один аспект реальности, к которой сводятся все различные операции измерения, но что это то, что нужно продемонстрировать, а не предполагать с самого начала. В возможность единства может быть допущена, если минимальное условие численная сходимость соблюдается — то есть, если два измерения операции имеют перекрывающийся диапазон, и их результаты согласуются в перекрывать. Тем не менее Бриджмен сохранял некоторый скептицизм по поводу того, было безопасно для нас вывести реальное концептуальное единство из таких числовых конвергенция.

Двойственное отношение Бриджмена к концептуальному единству вызвало серьезную беспокоиться о систематическом импорте научных концепций и теорий, наиболее проницательно высказано Хемпелем (1966, 91–97). Скептическая осторожность Бриджмена приведет к невыносимому Хемпель утверждал, что наука фрагментирована. Это привело бы к « распространение понятий длины, температуры и всех других научные концепции, которые были бы не только практически неуправляемыми, но теоретически бесконечно ». Хемпель беспокоился о том, что Стремление Бриджмена к безопасности закрыло ему глаза на одну из конечные цели науки, «а именно достижение простого, систематически единое описание эмпирических феноменов »(Hempel 1966, 94).Аналогичным образом Линдси (1937, 458) ранее утверждал, что что «такая изоляция понятий разрушит саму цель физическая наука, которая должна дать простой и экономичный описание «физического опыта» с точки зрения минимума количество понятий ». Бриджмен серьезно сомневался в правдоподобие такого простого, единого описания природы, как я объясните подробнее в Разделе 3.4. Но Хемпель и другие могли искренне предвидеть это. Хемпель отметил, что с развитием науки появились была постоянно растущей и сгущающейся сетью «номических нити », связывая различные« узлы-концепции »с каждым другие, поскольку были открыты дальнейшие эмпирические законы.Хемпель утверждал, что это было необходимо, чтобы эта сгущающаяся концептуальная сеть оставалась систематической. и просто; с этой целью «формирование концепции и формирование теории должны идти рука об руку »(Hempel 1966, 97). Что, в свою очередь, часто потребовали «изменения эксплуатационных критериев изначально использовались для некоторых центральных концепций »(Hempel 1966, 95). Операционализм встал бы на пути таких гибкость.

2.3 Что такое операции?

Помимо вопросов о том, являются ли рабочие определения достаточно или необходимо, на самом деле неясно, какие типы вещей операции — это , и как они должны быть указаны.Этот проблема была отмечена и обсуждена довольно рано (см., например, Херншоу 1941). Интуиция на уровне поверхности проста: операции Речь идет о измерительных операциях с использованием физических инструментов. Но с самого начала Бриджмен (1927, 5) также утверждал, что операции какое фиксированное значение было ментальным, если рассматриваемые концепции были ментальный (например, по математике). И он знал, что измерительные операции требовал большего, чем физические манипуляции с инструментами; по меньшей мере есть записи и вычисления, участвующие в обработке и анализ данных, и есть мысленные действия, связывающие различные части и эта сложная процедура.Возьмем простейший пример: операция счета — это умственная операция, но это неотъемлемая часть часть многих «физических» процедур. Он назвал такие важные нефизические операции «бумажно-карандашные» операции. Бриджмен посетовал, что это был «самый распространенный заблуждение относительно техники операции »думать что он требовал, чтобы все концепции в физике нашли свой смысл только с точки зрения физических операций в лаборатории (Bridgman 1938, 122–124; также Bridgman 1959b, 522).Позже он дал грубую классификация операций на инструментальные, мысленные / вербальные и разновидности бумаги и карандаша (Bridgman 1959a, 3).

Этот вопрос становится более острым, когда мы задаемся вопросом о цели: что являются целями оперативного анализа, и какие операции подходит для достижения этих целей? Выявив разные типы операций, Бриджмен также должен был решить вопрос о том, у разных типов были разные эпистемологические ценности, выходящие за рамки его изначальное интуитивное пристрастие к инструментальным операциям.Например, если смысл операционализации концепции заключался в том, чтобы сделать ее смысл ясным и точным, что означало использование «операций, которые могут быть однозначно выполнено »(Bridgman 1938, 119), тогда почему бумажно-карандашные операции, такие как построение евклидова геометрические фигуры не так хороши, как инструментальные операции? в конец он был готов отказаться от каких-либо высших привилегий инструментальные операции. Но он по-прежнему отдавал им предпочтение. по возможности, без указания убедительной причины такого предпочтения (Бриджмен 1938, 127).

Таким образом, позиция Бриджмена относительно природы и функции операции были непростыми от начала до конца. Разные критики справедливо сосредоточился на этом моменте. Самым важным предметом разногласий был были ли и почему физические или инструментальные операции имели какие-либо особые эпистемическое преимущество. Физик Йельского университета Генри Мардженау поставил точку в этом вопросе. лаконично:

Операционализм — это позиция, которая подчеркивает необходимость обращения за помощью, там, где это возможно, к инструментальным процедурам, когда значения должны быть учредил.Бриджмен отрицает свой статус философии и мудро Итак, для общего вида…. он не может определить значение «Инструментальная процедура» таким образом, чтобы сохранить вид от того, чтобы быть тривиальным (что было бы верно, если бы «Инструментальные» были истолкованы как включающие символические, ментальные и операции с бумагой и карандашом) или слишком ограничительный (если все операции должны быть лабораторными процедурами). (Маргенау у Франка 1956, 45)

Как можно догадаться, эта дилемма также препятствовала попыткам использовать операционный анализ в психологии.Операции в психологической исследования неизбежно включали устные инструкции, отчеты и реакции. Трудно было утверждать, что эти мысленные или вербальные операции превосходили по надежности и значимости интроспективное сообщение о психических состояниях, которое операционисты так пытались трудно исключить из научной психологии.

Самого Бриджмена беспокоил вопрос о природе операции и в конце жизни признал, что на самом деле не предоставил «анализ того, что делает операцию подходит », или« в каких условиях могут быть указано »(Бриджмен у Фрэнка 1956, 77).Еще глубже пессимизм был выражен в 30-летней ретроспективе Бриджмена, посвященной Логика современной физики , сдан в эксплуатацию Дедал Холтона: «Мне теперь кажется непонятно, что я когда-либо думал, что это в моих силах … так тщательно анализировать функционирование нашего мышления аппарат, который, как я мог с уверенностью ожидать, исчерпает предмет и исключить возможность появления новой яркой идеи, против которой я бы будь беззащитным »(Bridgman 1959b, 520).

2.4 Являются ли операции частными или государственными?

Следует упомянуть еще одну проблему, прежде чем я завершу обсуждение. критики операционализма: конфиденциальность операций. Это возможно, сейчас о нем мало вспоминают, но именно по этому вопросу Позиция Бриджмена вызвала сильнейшее непонимание и возражение, даже со стороны многих, кто называл себя операционалистами.

Знаковый момент в этом споре наступил на 5-м заседании. Международный конгресс единства науки в 1939 г., проходивший в г. Гарвардский университет — одна из вершин деятельности «Венский кружок в изгнании» в Америке (см. Holton 1995b).Бриджмена пригласили выступить на этой конференции, и он решил выступить с докладом на тему «Наука: общественная или Частный?». [4] В этот момент стало ясно, что его предприятие принципиально противоречит логическому позитивистскому проекту, несмотря на то, что родство:

Процесс, который я хочу назвать научным, — это процесс, который включает постоянное понимание смысла, постоянная оценка значение, сопровождаемое текущим актом проверки, чтобы убедиться, что Я делаю то, что хочу, и оцениваю правильность или некорректность.Эта проверка, суждение и принятие того, что вместе составляют понимание сделаны мной, и не могут быть сделаны для меня никакими еще один. Они такие же личные, как моя зубная боль, и без них наука мертва. (Бриджмен 1955, 56)

Позитивисты и бихевиористы приняли операционализм именно на противоположная причина: они думали, что операции были публичными, объективными и поддающийся проверке, в отличие от частного опыта. Но Бриджмен настаивал что операции были делом личного опыта.Он не мог видеть оправдание в простом принятии чьих-либо свидетельских показаний как истинных или надежный, или в отношении отчета об операции, выполненной кто-то другой, как то же самое, что и операция, и испытал на себе. В более поздней статье под названием «Новые перспективы для Интеллект », — заявил он:« Наука не совсем объективна. если он не признает свои собственные субъективные или индивидуальные аспекты » (Бриджмен 1955, 556). Как говорит Холтон (2005, 74), Бриджмен стремление к оперативному анализу состояло в том, чтобы «привлечь внимание к выполнимое действие, прежде всего действие, выполненное им самим.В конце концов, он был частным лицом, настолько, что его обвинили в солипсизм, против которого он почти не возражал ». В его эпистемическом индивидуализма Бриджмена, возможно, соответствовал только Герберт Дингл, основатель Британского общества философии науки, среди известные философы науки 20-го века (см. Dingle 1950).

Индивидуалистические наклонности Бриджмена как в эпистемологии, так и в социальных жизни, резко контрастировала с логическим позитивистским видением знания и общество, особенно направление позитивизма, движимое Отто Нейрат (1882–1945).Отвращение последнего к частный заставлял его давать даже отчеты о наблюдениях из первых рук как события от третьего лица в пространстве и времени следующего типа: «Протокол Отто в 3:17 часов: [Отто речевое мышление в 3:16 часов было: (в 3:15 в комнате был стол, который заметил Отто)] ». (Нейрат 1932–33 [1983, с. 93]). Бриджмен был непреклонен в своем оппозиция объективации личного опыт. По его мнению, операции были лучшим убежищем от океан неопределенности, всегда угрожающий поглотить науку, и относительная уверенность была возможна только в том случае, если он учился на собственном операций, а не из вторых рук отчетов от кого-то другого.В в этом отношении Бриджмен был ближе к направлению логического позитивизма. в лице Морица Шлика (1882–1936), который настаивал на поддерживая понятие прямого опыта как окончательного арбитра знания. Шлик (1930 [1979]) признал, что опыт был мимолетным. и предоставили только моментальные точки проверки, а не какие-либо прочный «фундамент», на котором можно строить знания. В этом отношении операции Бриджмена были более многообещающими, поскольку операции должны были быть повторяемыми, поэтому описания операции и их результаты будут длительными.Однако это не было быть таким простым делом, как мы увидим в Разделе 3.4.

Как сообщает Холтон (1995a; 2005) из своих наблюдений из первых рук, конфиденциальность операций (и, как следствие, конфиденциальность научных данных) не праздное философское учение для Бриджмена. В лаборатории он провел как можно больше работы своими руками, используя несколько помощниками и сам создавал большую часть своих инструментов. Холтон (1995a, 222–223) цитирует следующий отчет как типичный для способ работы Бриджмена: «Это легко, если соблюдаются все меры предосторожности. наблюдал, просверлить отверстие… длиной 17 дюймов, от 7 до 8 часов »- то есть дырку узкой, как грифель в карандаше, в блоке из очень твердой стали.В академической жизни Бриджмен (1955, 44) открыто сетовал на «интеллектуальную моду … подчеркивая, что вся наша деятельность в основном носит социальный характер. природа». Что касается его социальных и политических работ, то они были часто мучительные попытки прояснить для себя место «Умный человек» в обществе. Он беззастенчиво элитарными, как от имени одаренного человека, так и от имени ученых как группа, и утверждал, что надлежащее особое обращение с ученые в конечном итоге принесут пользу обществу (то есть всем индивидов в обществе).Майла Уолтер замечает (1990, 192–193): «В сообществе ученых и научных философов Бриджмен стал единственным представителем радикального экзистенциального субъективизм », больше похожий на экзистенциалистской теологии, чем любой общепризнанной философии наука. Бескомпромиссный индивидуализм Бриджмена продолжался до конца, с самостоятельной эвтаназией на поздней стадии болезненная неизлечимая болезнь (см. Holton 1995a, 226–227).

3. Актуальность операционализма

Операционализм — лишь историческое диковинное явление? В этом последнем разделе Я хотел бы дать общее представление об актуальности операционализма по некоторым вопросам, актуальным в философии наука.

3.1 Операции как единицы анализа научной практики

Как уже отмечалось, идеи Бриджмена впервые получили признание в посреди логико-позитивистской озабоченности языком и имея в виду; поэтому операционализм воспринимался в первую очередь как доктрина о смысле и, как таковой, неадекватный. В этом контексте для большинства философов было разумно отказаться от него. Бриджмен сделал различные попытки выйти за рамки популярной карикатуры на операционализм, принятый как защитниками, так и критиками.Эти попытки никогда не получали достаточного внимания, но они предлагают некоторые ценные уроки и показать много продуктивных направлений, в которых его взгляды могут быть истолкованные и расширенные.

Полезно и дальше слушать его ретроспективу, данную в Конференция AAAS 1953 г., цитированная ранее. Бриджмен говорит нам, что он защищено было всего:

отношение или точка зрения, порожденная постоянной практикой оперативный анализ. Поскольку здесь вообще задействована какая-либо догма, это просто убежденность в том, что это лучше, потому что это требует от нас далее, анализировать действия или события, а не объекты или юридических лиц.(Бриджмен у Фрэнка 1956, 76)

Уже в своей статье «Оперативный анализ» Бриджмен (1938, 115–116) заявил, что в попытке понять, как наука работает, «предмет… это деятельность одного сорт или другой ». Он приравнял «активность» и «Операции», только термин «операция» подчеркивание направленности рассматриваемой деятельности. В своем последнем общефилософский трактат, The Way Things Are , Bridgman вернулся к этой теме и заявил, что оперативный анализ только «частный случай анализа с точки зрения деятельность — действия или события »вместо анализа «С точки зрения объектов или статических абстракций» или «в термины вещей или статические элементы »(1959a, 3; также 1959b, 522).

Если мы черпаем вдохновение у этого более позднего Бриджмена, мы можем взять его как руководство для новой философии науки, ориентированной на практику. Мы можем отбросив в сторону его редуцирующую доктрину значения, его пуританские поиски для определенности, и его амбивалентное преимущество инструментальных операции над другими типами операций. Что запустил Бриджмен но никогда не достигала систематического и полного философский анализ науки с точки зрения деятельности. Операции предоставить философу (и историку) науки очень полезная единица анализа: действия или события, в отличие от объектов, утверждения, убеждения, теории, парадигмы, исследовательские программы и т. д.В концепция работы должна обеспечивать эффективную основу для включение определенных очень ценных идей о природе научная практика, в том числе идеи Людвига Витгенштейна (1953) о языковых играх, Майкл Полани (1958) о неявном знании, Марджори Грене (1974) о знающем агенте и Яне Хакинге (1983) о прямом вмешательства в экспериментальные исследования.

Чтобы превратить оперативный анализ Бриджмена в полноценная философия научной практики, есть некоторые аспекты его мысли, которые нам нужно развивать и формулировать дальше.Первый в общем, как отмечалось в разделе 2.3 выше, нам нужна более четкая и дополнительная подробную таксономию операций, не пытаясь сказать, какие типы лучше или хуже вначале. С этой точки зрения не следует расцениваться как проблема или раздражение, что есть разные виды операций. Категории, предлагаемые Бриджменом, тоже широкий, поэтому нам нужно определить и описать конкретные и конкретные операций, а также отличить простые и элементарные от других сложные. Например, операция измерения длины с помощью измеритель может быть проанализирован в инструментальных операциях выравнивание и сцепление, перцептивная операция суждения пространственное совпадение и мысленная операция счета.В операция проверки гипотез (в «полученном виде») можно было бы проанализировать в более простых операциях дедуктивного предсказание, экспериментальное наблюдение и сравнение предполагаемые и наблюдаемые результаты. В понимании этих нам понадобится подробный отчет об ученом, поскольку агент, выполняющий операции; здесь мы возвращаемся к Бриджмену озабоченность свободным человеком, но также и существенными социальными взаимодействие с другими людьми. Полное понимание операций потребует понимания целей агента (частично основанные на фундаментальных целях науки), предположения (в том числе метафизические принципы, необходимые для определенного вида деятельности в вопросе), а также навыки и возможности (включая неявные измерение).Если мы сможем добиться такого подробного описания операций, составляющих научную практику, мы могли бы выполнить обещание Бриджмена, что «так лучше, потому что это ведет нас дальше, чтобы проанализировать действия или события а не в объекты или сущности ».

3.2 Операционализм как философия расширения

Выше я представил новый операционализм как многообещающую основу для анализ научной практики. Реализуйте идеи Бриджмена и отношение также имеет какое-либо актуальное значение для практики ученые? [5] Из обсуждения в разделе 1 должно было быть ясно, что Бриджмен намеревался реформировать саму научную практику, а не только ее анализ второго порядка, поэтому мы должны спросить, есть ли в его реформистской программе все, что осталось в нем для современной науки.Для случайного читателя большая часть Писания Бриджмена покажутся серией радикальных жалоб о бессмысленности различных понятий и утверждений. Но он не интересовался скептической критикой как праздной и неизбирательной философское упражнение. Больше всего он волновался, когда разрабатывалась концепция. распространены на новые ситуации, когда знакомые операции, определяющие концепция перестала быть применимой. Его аргументы часто имели иконоборческий вкус, потому что он был исключительно хорош в распознавании где концепция была распространена на новые области бездумно и большинство люди даже не знали, что продление было сделано.От методологический урок, полученный им от Эйнштейна, к открытиям, полученным в его собственная физика высоких давлений, важная цель Бриджмена операционализм заключался в регулировании распространения понятий на неизведанные домены.

Бриджмен убедительно напомнил нам, что операции измерения не имеют неограниченные области применения, и что наши концептуальные конструкции, следовательно, имели «стыки», в которых значения изменились. Но не может быть «стыков», если есть отсутствие сплошной ткани вокруг разъединенных костей.Менее образно: если полностью свести смысл к измерительным операциям, то не будет возможные основания для предположения или требования любой преемственности смысла где наблюдается явный разрыв в измерительных операциях. Когда мы имеют две разные операции, которые дают сходящиеся результаты в перекрывающийся домен, как определить, является ли то, что у нас есть случайное схождение измеренных значений двух не связанных между собой количества или единое понятие, измеряемое двумя разными методами? Некоторые критики утверждали, что только обращение к теориям может дать нам ответ (e.г., Линдси 1937, 458; Gillies 1972, 23). Что делает не кажутся мне всегда необходимыми, поскольку теория — не единственный источник смысловая преемственность. Есть инструментальные операции, которые не метрологические, и эти операции могут обеспечить непрерывность смысла по которым можно судить о метрологической достоверности (см. раздел 2.1). Мы можем принять операционализм как полезное и практическое предостережение, чтобы делать концептуальные расширения без оперативных оснований.

Пример домотканого материала XVIII века иллюстрирует это положение. красиво: стараниями английского гончара Джозайи Веджвуда (1730–1795), чтобы расширить шкалу температур, чтобы покрыть самые высокие температуры в его печах, при которых ртуть испарялась, а стекло растаял.Все известные ранее термометры вышли из строя в этой пирометрической диапазона, поэтому Веджвуд почувствовал себя обязанным изобрести совершенно новое измерение стандарт (напоминает Бриджмена в его лаборатории высокого давления). Веджвуд заметил, что из-за очень высоких температур из кусков глины сжаться и создать температурную шкалу, предполагая, что количество сокращение было пропорционально температуре за пределами «красного» нагревать». Поскольку начало его шкалы (красный жар, обозначенный как 0) был уже за пределами точки кипения ртути, по шкале Веджвуда был полностью отключен от шкалы температур, определяемой ртутью термометры.Позже, в ответ на повсеместное требование прояснить смысл своей шкалы в более обычных терминах, Веджвуд сделал перевод его шкалы в градусы Фаренгейта с помощью промежуточного стандарт (тепловое расширение серебра), который перекрывался с высоким конец шкалы ртути и нижний конец шкалы глины. (Этот процедура дала некоторые маловероятные цифры, например 21 877 ° F для температура его воздушной печи.) Кажется, что сначала Веджвуд сделал именно то, что диктует операционалистская совесть: как новый инструмент вообще не работал в диапазоне надежных Предыдущие градусники он сделал свежую шкалу.Почему это не было честное дело, и вполне достаточно? Почему все, включая самого Веджвуда, чувствуют себя обязанными интерпретировать шкала глины по шкале Фаренгейта ртутного столба? Почему был непрерывного расширения желали так сильно, когда несвязный набор казалось, что операции служат всем необходимым практическим целям?

Стремление к концептуальному расширению в случае Веджвуда коренится в распространено мнение, что — это собственности в пирометрический диапазон, который по своему смыслу непрерывен с температурой в повседневном ассортименте.Откуда это чувство появилось задолго до существовала какая-либо четко определенная и согласованная теоретическая концепция температура? Если внимательно присмотреться к ситуации, можно увидеть множество тонких и между пирометрической температурой обнаруживаются часто невысказанные связи. и повседневная температура. Во-первых, мы приносим предметы в пирометрических доменов при длительном нагревании, т. е. длительное применение обычных процессов, вызывающих рост температура в повседневной жизни. Точно так же те же причины охлаждение, которое работает в повседневной жизни, принесет предметы из пирометрические температуры вплоть до повседневных; то есть именно то, что происходит в калориметрической пирометрии (или, когда мы просто оставьте на время очень горячие вещи на холодном воздухе).Эти бетонные физические операции обеспечивают непрерывность операционного значения между двумя доменами, которые не связаны общим измерением стандарт. Здесь мы снова должны сформулировать то, что Бриджмен уже означало: не все инструментальные операции являются измерениями операций (например, мы можем знать, как расплавить железо без тем самым получая точное представление о температуре, при которой бывает). Оперативное значение даже в узком, инструментальном смысле шире, чем значение, определяемое методами измерения.

Перечисленные выше связи основываются на очень основных качественных причинных связях. предположения о температуре: огонь повышает температуру любого обычные объекты, на которые он действует напрямую; если два объекта на разные температуры соприкасаются друг с другом, их температуры имеют тенденцию приближаться друг к другу. Есть полуколичественные ссылки тоже. Считается само собой разумеющимся, что потребление большего топливо должно приводить к выделению большего количества тепла, и это частично основанный на примитивном представлении об энергосбережении.Предполагается, что количество тепла, передаваемого объекту, примерно пропорционально на величину изменения его температуры (исключая изменения состояния и мешающие воздействия), и это предположение основано на приблизительном но устойчивое понимание температуры как «степени нагревать.» Так, например, когда тигель ставится на постоянный огонь, предполагается, что температура его содержимого будет постоянно расти, до определенного максимума. Именно такие рассуждения использовали химик Джон Фредерик Дэниелл (1790–1845), чтобы критиковать некоторые результатов Wedgwood:

Теперь почти любое тело знает, как скоро серебро тает после того, как оно достиг ярко-красного цвета, и каждый практический химик наблюдал это его стоимость при работе с серебряными тиглями.Ни расход топлива, ни увеличение тяги, необходимое для производят этот эффект, может служить основанием для предположения, что точка плавления серебра в 4 1/2 раза выше, чем красный жар, полностью видимый в дневной свет. Ни на тех же основаниях нельзя признать, что полный красный нагрев составляет 1077 ° [F], а теплота сварки железа 12,777 ° [F], точка плавления чугуна может быть больше На 5000 ° выше. Сварку железа обязательно следует рассматривать как зарождающееся слияние. (цитируется по Chang 2004, 149).

Подобные типы грубых предположений также использовались при расширении температуры до очень низких температур (выше точки замерзания ртуть и спирт).

Эти примеры демонстрируют, что концепции могут быть расширены до новых новые области, в которых теории неопределенны и опыт скуден, даже если не проработаны определенные измерительные операции. Мы начинаем с концепцией с безопасной сетью использования, придающей ей устойчивое значение в ограниченная область обстоятельств. Расширение такой концепции состоит в том, чтобы предоставить ему безопасную сеть использования, также надежно связанную с более ранняя сеть в соседнем домене. Такое расширение может произойти в всевозможными способами, включая теоретический указ и метафизический предположение, но операционный метод является наиболее надежным.Конкретные, четко определенные операции, будь то инструментальные, мысленный или карандашно-бумажный тип, может создать надежный скелет смысл в новом домене. Со всеми элементами нового смысла операционально четко определенным, также становится возможным попытаться связывать их друг с другом на каждом этапе пути и проверять весь смысл согласованности. (Сравните такой продуманный процесс с расплывчатым предположением, что члены теоретического уравнения должны имеют одинаковое значение во всем математическом диапазоне, данном переменные.) Операционализм в таком виде можно использовать как безопасный метод концептуального расширения, прямо противоположный фрагментация, которой опасался Хемпель. Такой операционализм не стал бы разрушить систематическое единство; напротив, это оптимальная стратегия для достижения настолько систематического единства, насколько позволяет природа, в сильно эмпирическая система знаний.

3.3 Операционализм как стратегия увеличения эмпирического содержания

Концептуальное расширение важно, тем более что оно служило единым целым. ключевых исходных мотивов мысли Бриджмена, но это только часть операционалистской истории.В более общем плане операционализм можно рассматривать как стратегию увеличения эмпирических содержание научных теорий. Что такое эмпирическое содержание? Карл Поппер видел количество эмпирического содержания теории как количество состояния мира, которые им запрещены. Относительно законов природы он сказал: «чем больше запрещают, тем больше говорят» (Поппер 1972, 41). Или, более формально: «Я определяю эмпирическое содержание выписки р как класс его потенциальные фальсификаторы »(120).Точно так же, но держась подальше от строгую фальсификационистскую идиому, Имре Лакатос понимал эмпирические содержание как количество эмпирически проверяемых прогнозов. Эмпирический контент — это не то, о чем мы часто слышим в философия науки после отступления Поппера и Лакатосяна доктрины, но для Бриджмена и многих других операционалистов это было из ключевых вопросов.

Если мы примем операционализм как обязательство по увеличению эмпирических доволен, Бриджмен был не столько властным судьей, на осмысленность понятий в черно-белой манере.Скорее, он предложил оперативный анализ как инструмент самодиагностики. и самосовершенствование. Его интересовало развитие науки, а не придираться к нему; подобно Декарту, он использовал скептицизм как средство достижение более позитивного результата. В этой связи есть смысл Утверждение Бунге (1988, 341) о том, что «оперативное определение »- неправильное название, и вместо этого мы должны говорить о «Индикаторные гипотезы», которые предлагают связи между ненаблюдаемые свойства и наблюдаемые. По-моему, Предприятие Бриджмена вполне можно понять как пример того, что называется «концептуальным инженерное дело »в наши дни (см. Cappelen 2018 и Brun 2016 для связи с карнапской экспликацией).Концепции могут быть спроектированы для различные цели, и в случае операционализма первостепенное внимание состоит в том, чтобы сделать их такими же эмпирически значимыми, как и обстоятельства разрешать.

Операционалистское изречение можно сформулировать следующим образом: поддерживать и увеличить эмпирическое содержание теорий за счет использования оперативных четко определенные концепции. Трудно составить точный количественный мера эмпирического содержания, но мы можем, по крайней мере, сказать, что сумма эмпирического содержания зависит от количества эмпирически проверяемых отношения, которые определяет теория.Это, в свою очередь, зависит от количество независимо измеряемых параметров. Увеличение количества независимых параметров или, по крайней мере, их поддержание, было чем-то этого Бриджмен стремился достичь своим операционализмом. Это я представить, было одной из основных причин, почему ему не нравились концептуальные расширения, которые не были поддержаны операциями измерения в новый домен. И мне кажется, что этот урок приняли близко к сердцу психологи-операционисты гораздо больше физиков, как Фест (2010; 2012) объясняет в своем обсуждении того, как операционные определения следует понимать как инструменты экспериментального исследования.

Чтобы следовать мышлению Бриджмена в этом направлении, рассмотрим следующее интригующий отрывок, который на первый взгляд выглядит очередной жалобой о бессмысленности. Но ближе к концу основная мысль вырисовывается как беспокоиться об уменьшении эмпирического содержания:

Каков возможный смысл утверждения, что диаметр электрон 10 -13 см? Опять же, единственный ответ найден проверка операций, по которым был получен номер 10 -13 полученный. Это число было получено путем решения определенных уравнений, полученных из полевые уравнения электродинамики, в которые некоторые числовые данные, полученные экспериментальным путем, были заменены.Концепция чего-либо длина поэтому теперь была изменена, чтобы включить эту теорию электричество, воплощенное в уравнениях поля, и, самое главное, предполагает правильность продолжения этих уравнений с размеры, в которых они могут быть проверены экспериментально в области в котором их правильность является одной из самых важных и проблематика современных вопросов физики. Чтобы узнать, есть ли уравнения поля верны в малом масштабе, мы должны проверить соотношения, требуемые уравнениями между электрическим и магнитным силы и космические координаты, чтобы определить, что включает измерение длин.Но если эти космические координаты не могут быть с учетом независимого смысла, помимо уравнений, не только попытка проверки уравнений невозможна, но вопрос само по себе бессмысленно. Если мы будем придерживаться концепции длины как таковой, мы попали в порочный круг. Собственно говоря, концепция длина исчезает как самостоятельная вещь и сливается в сложную пути с другими концепциями, которые сами по себе изменяются, в результате чего общее количество понятий, используемых при описании природа на этом уровне сводится к количество. [6] (Бриджмен 1927, 21–22).

Такое сокращение количества функционально значимых понятий почти неизбежно приведет к соответствующему сокращению количество отношений, которые можно проверить эмпирически. Хороший ученый будет бороться против такой перспективы уменьшения эмпирических содержание.

Эта озабоченность эмпирическим содержанием также объясняет, почему Бриджмен не был довольны основным постпозитивистским философским дискурсом о концептуально-образовательная и эмпирическая значимость на примере работ Карла Хемпеля и Уилларда Ван Ормана Куайна.Как отмечалось в разделе 2.2, Бриджмен не возражал против создания теоретической наукой системы концепции и законы, которые соприкасались с наблюдениями только в некоторых точки. Однако куайновский холизм, в котором единица эмпирического значение имела вся система знаний, не имела особого озабоченность по поводу увеличения количества точек контакта с опыт. Идеал Бриджмена состоял в том, чтобы ввести в действие все и каждая концепция, если это возможно, и каждый случай деоперационализации звонил тревожные звонки в его голове.

Признание важности эмпирического содержания помогает нам понять Комплексное отношение Бриджмена к теоретическим концепциям. В малоизвестный раздел Логика современной физики , он обсуждал то, что он называл «умственными конструкциями» в науке, особенно те, которые созданы для того, чтобы «позволить нам иметь дело с физические ситуации, которые мы не можем напрямую пережить через наши чувствами, но с которыми мы имеем контакт косвенно и посредством вывод »(1927, 53–60). Не все конструкции являются то же:

Существенно то, что наши конструкции делятся на два класса: те, которым не соответствуют никакие физические операции, кроме тех которые входят в определение конструкции, и те, которые допускают другие операции, или которые могут быть определены в нескольких альтернативных способов с точки зрения физически различных операций.Эта разница в можно ожидать, что характер конструкций будет соответствовать существенным физические различия, и эти физические различия слишком вероятно, будет упущено из виду в мышлении физиков. (Бриджмен 1927, 59–60)

Их также очень легко не заметить в мышлении философов , которые обсуждали его идеи. Что здесь говорит Бриджмен полностью противоречит общему образу его доктрин. Когда это пришел к конструкциям, «которыми полна физика», Бриджмен не только признал, что одна концепция может соответствовать множеству разных операций, но даже предположил, что такая кратность оперативных значение было «то, что мы подразумеваем под реальностью вещей, не заданных непосредственно по опыту.В качестве иллюстрации этих идей Бриджмен утверждал, что концепция напряжения в твердом теле физическая реальность, но понятие электрического поля — нет, поскольку последний только когда-либо проявлялся через силу и электрический заряд, по которому он был определен (Bridgman 1927, 57). Это сводится к позиция, что теоретическая концепция без прямого операционного значения имеет смысл только в том случае, если он служит посредником, соединяющим два или более операционально значимые концепции, создающие эмпирически проверяемые связь.На самом деле это не так уж сильно отличается от точки зрения Хемпеля. цитируется в разделе 2.2, хотя и с другим акцентом.

3.4 Оперативный анализ как выявление сложности

В заключение я хотел бы высказать мнение Бриджмена о том, что обычно не признается в дискуссиях об операционализме, но на самом деле стал предметом споров в последнее время философия науки. Это выпуск сложности . В Раздел 1.1 Я уже цитировал загадочное заявление Бриджмена. что природа в конечном итоге «непонятна и не подлежит закон.Как выяснилось, это не было изолированным явным замечанием. Важным аспектом операционализма Бриджмена был поиск для уверенности, и это был поиск, еще более отчаянный из-за глубоко укоренившийся пессимизм в отношении возможности достижения какой-либо уверенности в науке, по крайней мере, если бы ученые искали простой и унифицированный система знаний. Бриджмен заявил, что верит в то, что « внешний мир объектов и событий … настолько сложен, что все его аспекты никогда не могут быть воспроизведены никакими словесными состав.Он посетовал: «Даже в физике это не так. достаточно ценится, как показано, например, овеществлением энергии. Совокупность ситуаций, охватываемых различными аспектами концепция энергии слишком сложна, чтобы ее можно было воспроизвести каким-либо простым словесный прием ». (Бриджмен, Фрэнк, 1956, стр. 78)

Взгляд Бриджмена на сложность природы также имел прямое последствия для пределов самого операционного анализа в обеспечении ясность и точность. Прямо из The Logic of Modern Physics , Бриджмен подчеркнул, что «все результаты измерений являются лишь приблизительными »; этот очевидный факт, сказал он, «Молчаливо лежит в основе всех наших обсуждений».Это он приписал в конечном итоге к чему-то фундаментальному о природе человека опыт: «кажется, что весь опыт имеет такой характер; мы никогда не имели абсолютно четких знаний о чем-либо, но все наши опыт окружен сумеречной зоной, полутенью неопределенность, в которую мы еще не дошли. Эта полутень такой же неизведанный регион, как и любой другой регион за пределами эксперимент »(1927, 33). Это указывало на фундаментальное ограничение к достоверности операций: «Операции сами по себе конечно, основанный на опыте, и ожидается, что он также будет иметь туманный край неуверенности »(1927, 36).Бриджмен остался четко осознавая сложности, выявленные операционным анализом, заявив в конце своей жизни, что «оперативный анализ всегда может быть доведенным до точки, где резкость исчезнет »(Бриджмен в Frank 1956, 78), и что «нет ничего абсолютного или окончательного. об оперативном анализе »(Bridgman 1959b, 522). Тем не менее, он не отказывался от толкания, которое было необходимо, чтобы достичь как можно большего ясность насколько это возможно.

Борьба Бриджмена со своими скептиками и пессимистами совесть была героической.После десятилетий операционалистского мышления он пришел к «картине изолированного человека … в оазисе явления, которые он никогда не сможет превзойти, потому что за пределами его ограничивает невозможность операций, которые необходимы, чтобы дать смысл его мысли »(Bridgman 1955, 540).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.